РАССКАЗ

Догхантер

Макс впервые в жизни потерял сознание. Он открыл глаза и ничего не смог разглядеть в белой пыли, что стояла столбом вокруг него. Макс закашлялся, вдохнув эту пыль, потом чихнул и ощутил резкую боль в области спины.

Что за черт? Макс ничего не понимал, кроме того, что он лежал на полу, все вокруг было белым-бело, в воздухе витал странный запах, определить который Макс пока не мог. Голова у него раскалывалась, тошнило. Молодой человек потрогал голову и обнаружил у себя на темечке большую шишку, пальцы окрасились кровью. Кроме того, левая рука так онемела, что ее словно и не было. Он усилием воли повернул голову и увидел, что в руке небольшая, но глубокая рана, из которой шла кровь. Вокруг уже образовалась липкая лужа.

Теперь Макс стал припоминать: он сидел за компьютером, когда раздался взрыв, и все вокруг взлетело на воздух, разлетаясь при этом на мелкие кусочки. Его самого швырнуло на пол. Он не успел даже подумать о том, что предпринять, как сверху упало что-то тяжелое и сознание отключилось.

Что это был за взрыв? Наверное, старый козел, что жил за стеной, забыл выключить газ. Макс заскрежетал зубами, от злости его лицо перекосило. На ногах лежало что-то тяжелое, похожее на часть стены, Макс попытался выбраться из-под нее, но не смог – спину пронзила острая боль, а ног он не чувствовал.

Пыль постепенно оседала, видимость восстанавливалась, но понять, что и где было непросто. Вокруг – рухнувший мир: его квартира больше не была квартирой, казалось, что не осталось ни единой целой вещи, лишь части чего-то, некогда бывшего целым.

Макс просто чудом остался жив, теперь он это понимал. Он попробовал порадоваться этому факту, но бесчувственные ноги не позволили. Нахрена жить, если ты калека? Макс всегда так считал, он презирал инвалидов и всяких там больных детей, считал, что они бесполезный груз для общества, от которого надо было избавляться, а не предоставлять им всякие там льготы и бесплатные санатории.

Ну нет, подумал Макс, я не калека, просто пережало нерв, все восстановится. А с деда-соседа он сдерет все, что сможет, за его безалаберность.

Максу удалось повернуть голову в ту сторону, где должна была располагаться соседская кухня. За грудой камней ему ничего не удалось увидеть, зато в щеку впилась острая щепка.

Макс выругался.

Где чертовы спасатели?

Он попытался закричать, позвать на помощь, но слабый хрип, что вышел из его груди, вряд ли бы услышал человек.

— Эй, — Макс потратил все силы на этот вскрик, который болью отозвался в легких.

Да что за черт? Макс всегда был уверен в своей неуязвимости, все беды просто обязаны были обходить его десятой дорогой, ведь он – Макс, послан на Землю не просто так, он не такой как другие, простые смертные, жалкие людишки…

Левым глазом молодой человек уловил движение. Ему удалось повернуть голову в ту сторону. Сердце ушло в пятки: к нему приближалось нечто странное – страшное, засыпанное белой пылью, с жуткими нечеловеческими глазами. Макс дернулся от существа, но сдвинуться смог буквально на пару сантиметров. Может он обмочился, кто знает, ниже пояса он ничего не чувствовал. Жесть!

Макс таращил глаза, обещая себе, что он – настоящий мужик и будет смотреть смерти в лицо, не испугается и не зажмурится. Хорошо, что кричать он не мог, а то, не дай бог, заверещал бы от страха.

Существо подбиралось медленно, постукивая костями о пол, огибая обломки мебели, пролезая под ними, оставляя за собой кровавый след.

Да ведь это… Макс издал нервный смешок — это ведь псина соседа!

И чего тебе надо, зверюга? Макс с ненавистью посмотрел на пса. А тот, добравшись наконец до него, ткнулся ему в лицо мокрым носом. Макс дернулся, фыркнув. Отстраниться он не мог.

— А ну пошел, — прохрипел Макс. Сказать это уверенно и зло, так, как он обычно говорил, не получилось, и пес не понял его, вновь ткнулся ему в ухо носом, заскулил.

— Пошел на хер!

Фу ты черт. Пес не уходил, что ему надо? До Макса дошло, что дед, скорее всего, помер и пес ждет помощи. У него была поранена задняя лапа, то ли вывих, то ли перелом, но в остальном собака выглядела вполне здоровой.

Живучий гад, вздохнул Макс. Ладно, я это исправлю. Он извернулся и просунул руку в карман толстовки: там должна была быть таблетка. Он готовился к рейду на бродячих собак, заранее приготовив для них отравленные вкусняшки. Карман оказался пуст. Макс выругался.

Дед вечно носился со своей дворнягой, сюсюкал и покупал ему отборное мясо. Это в то время, когда ему, Максу, нечего было жрать, кроме макарон!

Отравить соседского пса он не решался, дед сразу заподозрил бы его, да и возможности не представлялось: пес всегда был под присмотром, не отходил от хозяина. Как-то Макс бросил кусок хлеба рядом с собакой, словно кормил птиц, но пес даже не взглянул в его сторону.

Еще бы, он ведь мясо жрет!

Макс кипел внутри, и эта злость притупляла физическую боль. Наверное, его злость глушила и внутреннюю боль, только Макс этого не знал. Он был уверен, что нужно быть злым, что выживает сильнейший и нет в мире места жалости и слабости. Да-да, он много читал Ницше, ну и что?

Собака, если и имела право на существование, то только породистая, с хорошей родословной, выдрессированная так, чтобы почитать человека, как Бога. А все эти дворняги только портили Землю, гадили повсюду, да еще и нападали на людей.

И кстати, он не один думал так, у него была целая команда единомышленников – братьев по вере, они очищали улицы и гордились своим делом.

Да придет сюда кто-то или нет! Макс вновь попытался заорать, но не смог, а пес заскулил и заглянул ему в лицо. Он склонил голову на бок и словно ждал распоряжений.

Кровь продолжала идти, никак не сворачивалась. «Так и околеть недолго», — подумал Макс. А ведь пока сюда придут спасатели, пока разгребут завал и доберутся до него, он и правда истечет кровью. И явно никто не будет торопиться: сначала эвакуируют людей, оцепят все, перекурят… Он так и видел, как напротив дома собрались зеваки, охают и ахают, ждут пожарных, делятся новостями.

Пес потянул носом воздух, учуял его кровь. Ах ты ж гад! Псина подползла ближе и стала слизывать кровь с раны. Макс от такой наглости даже онемел. Рука не слушалась, он не мог вырваться. Вот это попал!

— Скотина, — прошептал молодой человек, но на пса ругательство не произвело никакого впечатления. Он продолжал и до Макса дошло, что собака зализывает его рану.

Это открытие повергло его в шок, он удивленно смотрел на «работу» незваного спасателя и заставил себя расслабиться. Кровь перестала идти, а спустя некоторое время, Макс ощутил легкое покалывание в пальцах – восстанавливалось кровообращение. Пес прекратил, лег рядом, положив голову на лапу, и посмотрел на Макса.

Макс то ли задремал, то ли вновь потерял сознание, очнулся от оглушительного лая собаки. Расслышал вдалеке голоса, попытался что-то сказать, но в горле саднило, а в груди болело, он выдавил из себя слабый хрип, да и только.

Пес исчез, и никто и не догадывается, что здесь есть живой человек. Голоса удалялись, но собачий лай не прекращался. Макс даже удивился: обычно эта псина была немногословна.

Голоса приблизились:

— Есть кто живой?

— Сюда, — застонал Макс и наконец был услышан.

— У вас есть возможность купить инвалидное кресло? – равнодушно спросил врач у Макса.

Макс хотел его задушить. Кто так задает подобные вопросы? Он не понимает, что это конец его жизни?

Макс молчал, отвернувшись в окно. Там пели птицы и зеленели деревья, будто ничего и не произошло. К нему ни разу никто не пришел за те две недели, что он провалялся в больнице.

— У вас совсем нет близких?

— Я же давал номер.

Врач вздохнул:

— Там ответили, что у вас теперь разные пути.

Макс недоуменно посмотрел на врача. Это его команда, его братья? У них теперь разные пути?

— Когда я смогу ходить?

— Не могу точно сказать, возможно, никогда. Но бывают и чудеса. Терпение и труд…

— Заткнитесь, — зло бросил Макс.

Врач не обиделся.

Он открыл дверь в палату и сказал:

— Ну входи.

В палату вошел пес, он слегка прихрамывал.

— Ваш спаситель, — доктор улыбнулся. — Если бы не он, вас бы не нашли так быстро. — Он потрепал пса по голове. – Ждал тут под больницей. Сестры сжалились и пустили его, кормили, лапу подлечили. Вы уж поблагодарите их.

Макс не мог оторвать глаз от пса. Почему он предан ему, почему спасал, ждал? Что за черт?

— Оставлю вас, — доктор ушел.

Макс подумал об инвалидном кресле, он вынужден был признать, что отныне он не Бог, а простой смертный, и эта собака – единственное живое существо, которое интересовалось его судьбой. Пес несмело поставил передние лапы на кровать, лизнул забинтованную руку. Макс удивленно наблюдал за своей рукой: она поднялась и легла собаке на голову. Пальцы ощутили мягкую шерсть, твердый бугорок на голове. Он ощупывал пса словно слепой, не понимая теперь, что вызывало в нем такую ненависть прежде. Он гладил собаку, а злость и боль испарялись.

Пес, осмелев, запрыгнул на кровать, и Макс впервые за многие годы услышал собственный смех.

Ирина Агапеева