«Мечта – путь к счастью» — вторая часть авантюрного любовного романа  «Мечта». Это книга о приключениях Фэй, которая покорила сердца двух лучших друзей  —  изобретателя Питера Селби и путешественника Сета Моргана. Фэй и Питу предстоит расследовать исчезновение отважного Сета. Стечение обстоятельств дарит Питу возможность завоевать сердце Фэй. Судьбы главных героев переплетаются, им предстоят новые приключения, встречи и разлуки.

  • Google Books Link

Вы всегда можете найти то, что хотите.

Но если вы попытаетесь, возможно, сможете найти то,

что вам нужно.

Часть I

Глава 1

Фэй

Услышав шаги за спиной, Фэй не спешила обернуться. Хоть и смотрел в изумлении на нее сын, хоть и удивлен был их пес (почему хозяйка не реагирует?), но Фэй все равно тянула. Она была и рада, но, в то же время испытывала волнение и страх, что радость будет слишком скоротечна. Фэй научилась ценить минутки радости, что порой было недоступно многим. А ведь из этих маленьких частичек и состоит жизнь, и если каждую частичку заметить, посмаковать, не дать ей мгновенно пролететь, то и жизнь можно наполнить радостью и растянуть эту радость во времени. Ведь что есть время? Это просто ощущение: оно может быть длинным, коротким, и только тебе решать, каким оно будет.

Все эти мысли успели пронестись в ее голове, и она уже начала радоваться еще до того, как момент истины настал. Она могла теперь представить теплые руки на своих плечах, представить долгий совместный вечер и потрясающую ночь. Тот, кто стоял за спиной, не торопил. Он тоже умел ценить такие моменты, и у него было много нового перед глазами, многое он хотел познать и просто смотреть, смотреть….

Но любому созерцанию приходит конец, и малыш – самый нетерпеливый из всей четверки – потребовал каких-либо действий. Он встал, опираясь на собаку, и пошел к пришельцу. Тот присел на корточки и ждал мальчика, улыбаясь. Его улыбка всегда покоряла сердца, и малыш не был исключением. Подойдя к незнакомцу, без ложного смущения он потрогал такое интересное лицо и засмеялся.

— Бу, – сказал он, – в данный момент это был почти весь его словарный запас.

— И тебе привет, — сказал его собеседник.

— Привет, Пит, — сказала Фэй и, наконец, повернулась. Она всмотрелась в небо, в котором только всходило солнце, – что-то ты рано сегодня.

— В восходящих лучах солнца ты как никогда красива. Не мог пропустить это зрелище.

Фэй заулыбалась. Что может быть приятней, чем получить такой комплимент от восхитительного мужчины ранним утром? Ради этого стоило жить.

Она шагнула вперед, и Пит, поднявшись, заключил девушку в объятия — мягкие и бережные. Он всегда обнимал так, словно она драгоценная ваза и может треснуть, сожми он ее немного сильней.

— Ма, — ее потянули за подол платья. Как это так, ЕГО оставили без внимания! Это что-то новенькое и очень интересное. Фэй подхватила сына на руки.

— Познакомься, Пит — это Роланд.

— Привет, Роланд, – Пит пожал маленькую ручку.

Когда он наводил справки о Фэй, то узнал, что у нее есть ребенок. Но все вопросы, которые Пит хотел ей задать, тут же нашли ответы сами собой. На него смотрел маленький Сет. Не то чтобы он был похож на взрослого Сета. Как раз нет. Но мать его друга души не чаяла в своем ребенке, и весь дом был увешан фотографиями. Он был на редкость красивым ребенком, таким, каких снимают в рекламе и это, наверное, тоже послужило предметом гордости. Пит полдетства провел, разглядывая эти фотографии, и теперь он словно смотрел в ожившее фото своего лучшего друга. Это было просто потрясающе. Словно временные рамки стерлись и не понятно, в каком времени он здесь и сейчас.

— Это просто потрясающе, — сказал Пит.

— Что именно?

Фэй как раз-таки детских фотографий Сета не видела и не могла оценить их схожесть. Что-то проскальзывало порой: в глазах, в форме губ, да и только.

— Это просто вылитый маленький Сет.

— Правда?

— Да.

Пит любовался Фэй, с ребенком на руках. Кого не красит материнство? Казалось, что еще прекрасней в его глазах, Фэй уже не могла стать, но все же стала. Немного горько Пит подумал о том, как бы он смотрел, будь у нее на руках его ребенок. Что бы он чувствовал тогда? То же, что и миллионы мужчин до него? Он имел все, но был лишен элементарных радостей. Никогда прежде Пит не позволял себе грустить по этому поводу, но сейчас тоска сжала сердце. Фэй, не подозревая о его душевных терзаниях, пошла в дом, что-то нашептывая Роланду на ухо. Скорее всего, рассказывая о том, какая вкусная каша ждет его на завтрак. А Пит стоял на пляже, не решаясь перешагнуть порог ее дома. Но ему надо справиться с этим. Ведь он пришел к ней с определенной целью, и ничто не должно смутить его. И кто знает, может эта цель приведет его к тому, что его мечта сбудется? Он сможет вот так же просто смотреть на Фэй, такую милую и гордую, и держать за руку своего малыша.

Пит решительно пошел за женщиной. Он интуитивно определил, куда же скрылась Фэй, и направился следом, по пути разглядывая ее дом. Он нашел маленькую семью на кухне. Роланд сидел в детском стульчике и терпеливо ждал своего завтрака, а Фэй, напевая, крутилась у плиты. Она приготовила быстрорастворимую детскую кашу и налила в тарелку.

— Ты голоден?

— Ага. Добирался до тебя всю ночь. Если не возражаешь, приготовлю что-то для нас.

— Когда это я возражала, чтобы кто-то готовил? Прошу.

Фэй посторонилась, а Пит уверенно пошел к плите и холодильнику. К тому времени, как она накормила Роланда, ее гость приготовил омлет и салат, поджарил тосты и ветчину. Разложив всё по тарелкам, пригласил Фэй, и сам с удовольствием накинулся на еду. Судя по его аппетиту, она поняла, что Пит действительно долго не ел и добирался до нее издалека. Но что привело его? Фэй понимала: что-то странное присутствует в сложившейся ситуации, но решила пока ничего не спрашивать. Они наслаждались обществом друг друга, ценили эти первые часы после долгой разлуки. Ну а дела могли и подождать. Вряд ли они сами собой разрешатся, и вернуться к ним все равно придется. Роланд спокойно сидел в своем стульчике и с интересом разглядывал незнакомого мужчину, который покорил его с первого взгляда. Он не привык к компании, тем более мужчин, и это странным образом волновало маленького мальчика. Каким-то шестым чувством он ощущал близость с этим человеком. Малыш восхищался им и не мог оторвать глаз. Фэй замечал все это, но молчала. Хотя ее сердце сжималось от чувства неправильности ситуации, но что она могла поделать?

Говорить о серьезном девушке не хотелось. Вообще не хотелось думать, оценивать, предполагать, поэтому Фэй просто наслаждалась омлетом, Питом и ситуацией в целом. Ее дом был словно предназначен для подобных встреч: светлая кухня с большим столом, открытые окна, из которых тянуло морским бризом, деревянная мебель в светлых тонах. Вместе с тем у Фэй было много ярких и веселых аксессуаров: полотенец, дощечек и салфеток. Создавался очень жизнерадостный интерьер.

— У тебя здорово! — воскликнул Пит.

— Тебе и в прошлом доме нравилось, — улыбнулась Фэй.

— Ты повсюду приносишь свет и радость.

— Пит, откуда ты все время берешь такие слова?

— Из сердца, милая моя Фэй.

Разговор носил непринужденный, скорее шуточный характер, и Фэй вспомнила это умение Пита заставить улыбаться кого угодно. Когда он рядом, ты почему-то все время чему-то рад. Причем не только она одна была склонна к подобному веселью и подвергалась влиянию жизнерадостного Питера. Кто бы ни находился в его компании, чувствовал себя подобным образом. И как я могла так долго обходиться без его общества?

— Ладно, раз у нас сегодня незапланированный праздник, то мы отправляемся в парк, — сказала Фэй, — выгуливать Роланда надо при любых обстоятельствах.

— Я только за, — ответил Пит.

Он быстрее быстрого собрал тарелки и вымыл их. Сама Фэй забросила бы посуду до лучших времен…

Пока Фэй одевалась, Пит играл с Роландом. Они были очень похожи, пусть и не внешне, и не уставали друг от друга. Любой другой мужчина на месте Пита не знал бы что делать и как подступиться к ребенку. Но Пит тут же смастерил для игрушечной машинки какие-то невероятные трамплины из книг и коробок, и они самозабвенно запускали ее оттуда.

***


Как ни странно, но в мире до сих пор существует запретная любовь. Порой этот запрет любить поступает от родителей или окружения, а очень часто мы сами запрещаем себе испытывать чувства. Вот почему тема запретной любви будоражит сознание многих читателей и именно по этой причине современные любовные романы не обходят стороной эту тему.

Все вместе они провели замечательный день. Ходили гулять по набережной, а потом пошли в парк и, расстелив большой плед, устроили пикник. Позже, когда ребенок заснул, взрослые уложили его в коляску и отправились в кафе — выпить кофе. Но главное — они все время шутили и говорили, говорили: ни о чем и обо всем на свете. О книгах и фильмах, людях, друзьях и врагах. Фэй удивилась, узнав, что и у Пита есть враги. Он не стал заострять на этом внимания, но Фэй по-другому взглянула на старого друга. Немного жаль было, что она чего-то не знала о нем, а с другой стороны, это даже обрадовало. Жизнь Фэй не была интересной, как ей казалось: дом, ребенок и написание книжек. Но Питу было интересно. Его интересовало ее мнение по любым вопросам, было интересно, что она делала вчера, и какой вес был у малыша, когда он родился. Ребенок Фэй был даром богов, совершенно беспроблемным. Он с трех месяцев спал всю ночь напролет, а днем спал по четыре часа, и ничто, даже ураган или подростки, устраивавшие пикник у них под домом, не могло его разбудить. Фэй все время думала, что это дар небес, за то, что растит она малыша одна. Должно же быть равновесие в мире? Конечно, ничего подобного она не сказала Питу. Хотя он смотрел на нее тем особым взглядом, когда казалось, что он читает в глубине ее души и сам все знает.

Пит всегда был идеальным мужчиной, неправдоподобно правильным. Словно порождение чьей-то мечты. Однако Фэй не забывала о его предыдущих браках и думала о том, что, возможно, в браке все меняется.

Когда стало темнеть, друзья медленно побрели домой, рука об руку, уставшие и счастливые. Дома их ждал простой ежедневный ритуал: ужин, купание, сказка на ночь.

Когда Роланд, наконец, уснул, Фэй сказала:

— Вот теперь я полностью в твоем распоряжении.

Она не имела в виду сексуальный подтекст, думала, что теперь Пит расскажет ей о том, что привело его сюда, но молодой человек понял по-своему.

Ночь, проведенная этими двумя молодыми и влюбленными, была даже лучше дня. Так много невыраженной любви накопилось у Фэй и Пит, как никто другой, умел принимать эту любовь. А еще он мог дать то, чего так жаждала она. Он был идеальным во всех отношениях, а проведенный вместе день служил подтверждением. При воспоминании о его теплом взгляде и улыбке, сердце Фэй наполнялось нежностью, девушке хотелось выплеснуть на него свои чувства, задушить в объятиях. Пит был просто образцовым любовником, таким, от какого не устаешь, и с кем хочется проводить все свое время. Ночь их, как самая первая совместная ночь, длилась очень долго. Фэй понимала, что утром придется встать с рассветом, но не могла насытиться.

В конце концов, сон сморил молодую женщину под самое утро. Когда она открыла глаза, стоял солнечный день, и ее сердце ухнуло. Она проспала всё на свете. Где же Пит, а главное маленький Роланд? Выбежав из спальни, Фэй обнаружила мужчин на кухне. Роланд в стульчике, Пит сидит рядом, а на столе стоит завтрак.

— А вот и твоя мама. Ну и соня же она. Правда?

Роланд был невозмутим. Казалось, ничем не пронять этого малыша. У Фэй даже на миг заиграла ревность. Как это так: она с утра не встретила его, а ему хоть бы что? Не поднял плач, не звал ее? Играл себе с посторонним дядей… Вот таким был этот сын Сета.

Пит подвинул тарелку Фэй, и, наконец, стал серьезным:

— Фэй, я пришел поговорить.

— Говори.

— Не буду юлить и ходить вокруг да около. Сет пропал.

— В смысле — пропал?

— Когда ты его видела в последний раз?

— Еще тогда, в больнице.

Пит нахмурился:

— Я думал, что вы виделись.

— Нет, Пит. Я почти два года живу здесь отшельницей, – в ее голосе послышался укор, и Пит принял его и виновато ответил:

— Прости, Фэй. Ты не заслуживаешь такого.

— Никто из нас не заслуживает. Ладно, хватит об этом. Так что с Сетом?

— От него нет вестей уже около года.

— Чтоооо? Это же очень много, Пит.

— Я думал, что он с тобой и боялся помешать…

— Понятно. Ну а телефоны же существуют?

— Его телефон молчит. Я поначалу не придавал этому значения. Он ведь вольная птица, сама знаешь. То тут, то там, колесит по миру, в поисках непонятно чего. Ну и потом, у меня своих дел было по горло. Замотался я как-то. Потом стал подсчитывать и понял, что не слышал его уже очень давно, что он прозевал Хэллоуин, Рождество. Я стал искать его, но он как в воду канул.

— Ясно, — на лице Фэй отразился испуг.

Ведь с ним могло случиться все что угодно, и он так никогда и не узнал бы, что у него есть сын, никогда не увидел бы его. А Роланд так никогда и не увидел бы своего отца.


Понятие романтики возникло в Англии в середине XVII века. Вначале характеризовало народную поэзию, наполненную лирическими мотивами и противопоставлявшуюся образовательной поэзии на латинском языке. Впоследствии сформировались своеобразные научно-философские школы, которые по-разному трактовали романтику.


Глава 2

Фэй и Пит

Ребенок, каким бы он ни был послушным и беспроблемным, все равно требовал много внимания. Фэй пришлось пригласить няню. Она время от времени прибегала к ее услугам, не часто, но достаточно для того, чтобы Роланд ее хорошо знал и любил. У Фэй иногда проходили книжные выставки и презентации, на которых она не могла не присутствовать. В таких случаях она считала целесообразным оставлять мальчика с няней, а не таскать его с собой по всей стране. Фэй дождалась прихода няни и, подхватив Пита под руку, отправилась на прогулку по пляжу, чтобы иметь возможность спокойно все обсудить. Как выяснилось, Пит не общался с Сетом около года.

— Недавно я стал вспоминать, когда же состоялся наш последний разговор, и не смог вспомнить. А уж припомнить, откуда Сет мне звонил в последний раз, не смог и подавно. Сет — он, знаешь ли, постоянно куда-то переезжал. Я сбился со счета, в каких странах он побывал. А так как я вообще не дружу с географией, то иные названия мне вообще ни о чем не говорят. Поэтому я связался с телефонной компанией и попросил распечатку звонков. Распечатка помогла мне вспомнить, что последний раз Сет звонил из Варшавы. Это столица Польши, если ты не в курсе.

— Я не настолько не дружу с географией. Я в курсе, — успокоила рассказчика Фэй.

— Увидев название этого города, я смог припомнить и сам разговор. Но был он не особо содержательным. Все как обычно. Никаких тайных знаков и намеков. Настроение у него было нормальное. Не могу сказать больше, так как по голосу Сета никогда не бывает понятно, что он чувствует. Вот и всё. Я обратился в посольство этой страны, но мне не дали никакого вразумительного ответа. Вроде он был, но куда делся и вылетал ли куда-то, они сказать не могут. Тогда я обратился к его семье. Знаю, что Сет не одобрил бы мой поступок, но это был последний шанс. Ничего другого придумать я просто не смог. Семейство его, как оказалось, ни сном, ни духом не ведало, что с Сетом и куда он подевался. В последние годы напряжение в их отношениях с семьей возросло, и они почти не общались. Но они смогли мне помочь. Получив доступ к информации о его счетах, его родственники смогли выяснить, что кто-то снял большую сумму наличности в одном из банков Варшавы со счета Сета. Это всё, что им удалось выяснить. После этого кредиткой он не пользовался и нигде больше не засветился. Никто из его семьи не захотел что-либо предпринимать. Думаю, для них так будет даже лучше. В конечном счете, они смогут получить доступ к его деньгам и пустить их на нужное дело, от которого Сет всю жизнь отказывался.

— Что за дело, Пит?

— Не знаю точно. Знаю, что это что-то нелегальное, как и большинство делишек его семьи. Сет как-то обмолвился об этом, но мне кажется, что потом сам пожалел.

— И что же теперь делать? Может, стоит нанять частного сыщика?

— Я сам займусь этим. Мне только надо было убедиться, что Сет не с тобой.

— И что ты планируешь делать? Что дальше?

— Поеду в наш родной город.

— Зачем именно туда?

— У Сета нет дома, кроме того, что остался там. Если и есть какие-то зацепки, то вполне вероятно я их там найду.

Фэй молчала, обдумывая слова Пита. Вся ситуация была необычной, и ей было нестерпимо страшно. Она не думала, что Сет попал в неприятности. Больше склонялась к мысли, что он свалился с какой-то горы и свернул себе шею. Но что же теперь делать? Как жить с осознанием того, что ты никогда не узнаешь правды? Жить и всю жизнь мечтать увидеть его вновь?

— Я поеду с тобой, — решительно сказала она.

— Я боялся тебя попросить, но в глубине души просто мечтал об этом.

— Только никакого леса, договорились?

Фэй никогда не была безрассудной. Ее даже нельзя было назвать человеком «легким на подъем». Ей необходима была четкость и регламентированность, она все планировала заранее, и даже внезапный приход гостей мог выбить ее из колеи. И только эти двое мужчин способны были перевернуть все в ее жизни, заставить делать странные вещи, бросить все и сломя голову куда-то мчаться. Фэй думала над этим всё время, пока собирала вещи и решала бытовые вопросы с няней и домработницей. Потом у нее состоялся нелегкий разговор с Лайт, которая просто пришла в неистовство, услышав о планах подруги.

— Прости, Фэй, но я этих двоих просто терпеть не могу. Какая наглость! Бросить тебя одну с ребенком, а потом вот так, как ни в чем не бывало, припереться…

— Лайт, ты же знаешь, что все не так, как ты говоришь.

— Это неправильно, вот и всё, что я хочу сказать, Фэй. То, как вы живете — неправильно. Я не хочу тебя поучать, но считаю вас всех ненормальными.

— И я тебя очень люблю, Лайт. Это всего на несколько дней. Мы съездим в наш родной город. Я не собираюсь никуда пропадать и буду на связи.

Фэй слышала, что Лайт сильно расстроилась, поэтому не стала долго разговаривать и положила трубку.

Как бы ни было тяжело расставаться с сыном, но, как только они отъехали от дома на такси, Фэй почувствовала в голове такую легкость, такое всепоглощающее счастье, что сама себе удивилась. Словно она вновь стала двадцатилетней и едет куда-то открывать новые горизонты. «Только мне решать: быть ли мне отважным искателем приключений или кем-то другим», думала, преисполненная восторга Фэй.

Потом Фэй взглянула на Пита. Это было новое волнующее ощущение – не быть одинокой. Так мало делила она свою жизнь и время с мужчинами. Когда-то в прошлой жизни с Сетом и Питом, позже с мужем. Вот и все. А теперь она вновь была под защитой и могла положиться на Питера. Знала, что он всегда поддержит, не упрекнет и будет рядом. До тех пор, пока это вообще возможно. Что будет, когда они найдут Сета? Ведь ему необходимо будет познакомиться с сыном. Что тогда будет с Питером? Почему все у них так сложно? Нет ответов на все вопросы и итог всегда один. Фэй вздохнула, а Пит взял ее за руку.

Они сели в самолет и к вечеру приземлились в ближайшем от их городка аэропорту. Пит взял машину напрокат, и друзья решили, что все же лучше провести еще пару часов в машине, но попасть домой сегодня же ночью. Дорога была пустынна, никто не рвался в их город, и они доехали даже быстрей, чем планировали.

Фэй не испытывала приятных эмоций, въезжая в темный неприветливый и чужой город. Именно таким она его и воспринимала. Молодая женщина не была здесь очень много лет и ни капли не жалела. Приехала только однажды, когда продавала свой дом и потом со спокойной душой покинула город, уверенная, что больше никогда сюда не вернется. Но жизнь распорядилась иначе.

Пит, напротив, радовался, как ребенок. Он любил здесь каждый закоулок, каждое дерево было как старый друг, каждый камень о чем-то напоминал. Город наполнялся воспоминаниями, оживал в мыслях Пита и вовсе не казался ему мрачным и темным. Такое чувство безопасности посещало Питера только здесь, словно сами камни, из которых был построен город, защищали его и давали силу. Здесь жила его мама, здесь он познакомился с Сетом и Фэй, почти в каждом доме жили его знакомые и друзья.

Он как мальчишка, хотел бросить всё и отправиться на вечеринку или в ночной клуб, отринув все проблемы. Конечно же, позволить себе этого Пит не мог. Он направил автомобиль к особняку Сета.

Унылое место. Огромный особняк стоял во мраке. Он никого не ждал, он был одинок и словно таил в себе обиду за то, что его предали, бросили. Дом этот был никому не нужен, хотя мог бы вселить в себя множество людей, мог порадовать, стать пристанищем, принести радость и пользу. Этот дом, как и его хозяин, словно противопоставил себя обществу: он не был в кругу себе подобных — он был один.

— Пит, — голос Фэй дрогнул, — это ужасное место.

— Не глупи, — ответил Питер. – Это всего лишь пустой дом.

Они подошли к задней калитке, и Пит открыл ее своим ключом. Как когда-то много лет назад, он пришел в этот дом ночью. Было так же темно и безлюдно, но тогда дом жил и дышал, а теперь этого ощущения не было. Не бросился им на встречу и верный Бакс.

Фэй тоже вспомнила о псе и спросила:

— А куда делась собака?

— Когда Сет бросил дом, то собака осталась со сторожем. Она очень тосковала по Сету. Поначалу он приезжал в дом довольно часто. Так вот, в один из таких приездов Бакс набросился на Сета и прокусил ногу. Видимо, от обиды. После этого Сет сдал пса в приют и больше не возвращался домой. Он платит сторожу, который живет в маленьком домике на территории. Но, когда я звонил туда в последний раз, мне никто не ответил. Говорят, что после того, как Сет перестал платить сторожу, тот покинул сторожку и нашел другую работу. Полиция присматривает за домом, и пока что никаких происшествий тут не было, но, думаю, это ненадолго. Надо будет разыскать сторожа и заплатить ему, чтобы он вернулся.

Друзья подошли к входной двери, и Питер отпер дом. Темный дверной проем пригласил их внутрь.

Стараясь бодриться и создавать видимость жизнерадостного настроения, Пит прошелся по комнатам, включив везде свет. Мебель была затянута чехлами, картины со стен сняли, многие светильники не включались. Дом никак не ожидал гостей. Фэй в нерешительности остановилась в холле.

Она была здесь только раз. Тот первый раз в день их знакомства. Больше никогда Сет не предлагал прийти в этот дом. Видимо, его самого терзали неприятные воспоминания, связанные с их знакомством. Как много воды утекло, не оставив места плохим воспоминаниям. Фэй смотрела и ничего не узнавала. Все казалось ей совершенно иным через призму времени. Так всегда бывает: что-то живет в уголках твоей памяти, обрастает историей, ложными воспоминаниями, а потом, когда ты сталкиваешься с этим лицом к лицу, все выглядит иначе. В тот день так ненавистен ей был этот дом, что он казался воплощением вселенского зла. Ей казалось, что люстра здесь самая огромная в мире и вот-вот упадет на голову, что полы до жути скользкие и можно, не умея лавировать на них, свернуть себе шею, что мебель громоздкая и безвкусная, что все в этом доме подобранно именно так, чтобы поразить бедных людей. Сейчас же она увидела просторный дом, но не такой уж огромный, и мебель была вполне обычной и люстра стандартной. Наверное, было даже уютно, когда тут жили люди. Когда здесь жил маленький Сет. Вспомнив о ребенке, она спросила:

— Ты знаешь, где хранятся фотографии?

— Найду, — Пит повеселел.

Он притащил на кухню альбом, и голодные друзья распаковали пиццу, купленную по дороге. Они ели и смотрели фотографии. Фэй была поражена схожестью Роланда и Сета. Это было просто пугающее сходство. Словно не отца своего ребенка она видела на этих старых фото, а свое дитя. Хорошо, что с возрастом Сет так изменился…

И тем горше стало оттого, что Сет может никогда не увидеть этого чуда. Что бы он ощутил, увидев свою маленькую копию? Это должно быть очень приятно. Почти то же самое думал и Пит, рассматривая снимки.

Закончив ужин, они прошли по дому: всё так же грустно и безлико.

— Давай ляжем спать, а утром еще раз всё осмотрим на свежую голову, — предложил Пит.

— Хорошо, — с радостью согласилась уставшая Фэй.

Они постелили в той самой спальне, в которой встретились впервые, и также легли вместе в одну кровать. Заниматься любовью даже не пытались, это было бы как-то неуважительно по отношению к Сету. Пит просто обнял Фэй и устроился поудобней.

— Что же это такое, Пит? Я не понимаю. Кто он? Что вообще за человек? Его словно нет и не было никогда. Нет кабинета, где он работает, дома в котором живет, личных вещей. Нет родителей и друзей, кроме тебя. Как такое может быть? Ведь каждый оставляет за собой что-то, а после Сета только пустота. Даже его фотографий во взрослом возрасте я не видела.

— Он никогда не любил фотографироваться. Видимо из-за матери, которая в детстве его замучила постоянными фотосъемками.

— Все равно, Пит. Не может вот так бесследно человек исчезнуть.

— Нет, Фэй. Мы найдем его, обязательно найдем. – И что будет потом, подумал Пит, крепче прижимая к себе Фэй.

Даже просто заснуть с ней рядом было верхом наслаждения, но как только они найдут Сета, этому придет конец.


Что почитать на тему запретной любви? Написано множество романов, таких как Сумерки, Джен Эйр, Ромео и Джульетта, Гордость и Предубеждение, Лолита… перечислять можно бесконечно. А если вся классика на данную тему прочитана, читайте современные романы Ирины Агапеевой.


Глава 3

Питер и Фэй

Утро разбудило Фэй и Пита проливным дождем.

— Узнаю родной город, — сонно проговорила Фэй.

Питу нестерпимо хотелось поцеловать потягивающуюся Фэй, но он понимал, что если начнет, то уже не сможет остановиться. Он бодро выскочил из-под теплого одеяла в холодную комнату.

— Сварю кофе, — бросил он и умчался от греха подальше.

Фэй еще нежилась в постели, а Пит притащил кофе на золоченом подносе. Сервиз был очень похож именно на тот, в котором кофе подавал когда-то Сет.

— Ты не мог присмотреть чего-то попроще? — шутливо возмутилась Фэй.

Пит рассмеялся:

— Нет. Здесь просто нет ничего проще.

Фэй с удовольствием приняла поднос с кофе. Она смотрела на Пита, примостившегося на краешке кровати, и не переставала восхищаться им. С любым другим мужчиной были бы препирательства о том, кто же пойдет готовить утренний напиток, а Пит даже и не подумал бы требовать кофе в постель. Ему просто доставляло удовольствие делать людям приятное. Ни у кого больше она не встречала подобной черты: Питеру намного более приятно было подать, чем получить самому.

Покончив с кофе, они решили осмотреть дом, а после поехать к матери Пита и позавтракать. В зависимости от того, что найдут, будут решать, что же делать дальше.

Странно было ходить по пустому дому. Он ничего не мог им рассказать. Настоящие его хозяева умерли много лет назад, а сам Сет не считал его, после смерти родителей, родным. Дом угнетал воспоминаниями, ему было грустно в нем и одиноко, поэтому молодой человек покинул его. Фэй нашла комнату, которая была когда-то комнатой Сета. То ли Сет не был сентиментален, то ли просто выкинул все памятные вещи, но там тоже было пусто. Мебель стояла, но не было ни картин, ни книг, ни коробок с вещами. Фэй открыла шкаф и заглянула в него – пусто.

У Пита дела обстояли не лучше. Он бродил по дому и его захлестывали воспоминания, словно волной пытаясь увлечь в пучину прошлого. Почти с каждой комнатой были связаны истории из детства. Он словно видел мать Сета на террасе, подающей им печенье, отца в кабинете, шуршащего бумагами, самого Сета, показывающего все потайные места. Пит очень грустил и хотел как можно скорей покинуть это место, для того чтобы приехать к своей матери, поболтать, ощутить тепло дома. Сет был лишен такой возможности, и Пит ощутил чувство вины.

Наконец молодые люди встретились вновь в холле.

— Это было пустой затеей, — сказал Пит.

— Мы везде побывали? Я имею в виду, что подобные особняки имеют еще множество построек: каких-нибудь оранжерей или чего-то подобного…

— Слева от дома есть небольшой гостевой домик, а еще домик садовника. Мать Сета проводила там очень много времени: она сама занималась садом.

— Пойдем туда?

— Но что мы можем там найти?

— Не знаю, Пит. Скорее всего, ничего, но должны же мы сказать себе, что сделали все, что могли.

— Хорошо.

Они выскочили под дождь, который стал стихать, и Пит побежал вперед, показывая дорогу. Фэй бежала следом. Они влетели в гостевой домик, смеясь как дети, стряхивая с себя капли и отфыркиваясь. Пит не удержался: увидев веселую и мокрую Фэй, прижал к себе и поцеловал со всей страстью, на которую был способен. Наконец, он отстранился и серьезно сказал:

— Фэй, я влюбился в тебя.

— Это новость?

— Я любил тебя всегда и люблю сейчас, это так, но когда мы вот так всё время вместе, я в тебя влюбляюсь. Хочу целовать и быть с тобой. Это другое.

— Мы вместе, Пит.

— Да, я знаю. И я буду наслаждать каждой минутой, проведенной вдвоем. Не хочу думать о будущем.

— Хорошо, давай займемся поисками.

Они обыскали гостевой дом, но он был еще более безликим, чем особняк.

— Ну что, к садовнику?

И они вновь выскочили под дождь. Домик садовника оказался совсем не близко, и им пришлось долго бежать по садовым дорожкам. Пит пару раз сбивался с курса. В то время, когда он мальчишкой бродил по этому парку, здесь все было ухожено, кусты подстрижены, а видимость намного лучше. Сейчас все разрослось без присмотра, в некоторых местах было вообще не пройти из-за кустов вьющейся розы. Наконец, он смог вывести их куда надо. Домик садовника выглядел жалко: краска с фасада облупилась, окно разбито. Они зашли внутрь, но и там было уныло. Весь пол усеян черепками от горшочков для рассады, на стеллажах засохшие растения. Пит ужаснулся. Когда мать Сета была жива, это место напоминало домик лесной волшебницы, которая может сварить любое зелье. Все было в зелени, аккуратно расставлено, и воздух наполнял аромат роз и орхидей. А теперь в воздухе витал только запах плесени. Неудивительно, что Сет не любил возвращаться в этот дом. Если для Пита было ударом то, что он увидел, то каково было самому Сету?

Они медленно пошли вдоль полок. Что тут можно найти? Питер остановился возле небольшого резного столика:

— Смотри-ка.

Он показал, что на столике было намного меньше пыли, чем на полках. Рядом стоял стул, а немного в стороне второй. Пит наклонился и выдвинул ящичек под столиком. Достал оттуда какие-то бумаги.

— Смотри, это наброски матери Сета. Она постоянно что-то планировала, думала, как переделать сад, как его благоустроить. Проводила здесь очень много времени. Сет с отцом все время подшучивали над ней, но она не обращала внимания. Хотела создать самый лучший сад в мире, но не успела.

— Вот гляди, — он протянул Фэй рисунки.

Они рассматривали наброски, и девушка была просто в восторге.

— Это очень красиво, как жаль, что она так и не смогла доделать все до конца.

Фэй стала всматриваться в рисунки и потом сказала:

— Уверена, что вот этот нарисован не ее рукой. Он совсем другой. Смотри, здесь в центре — огромный цветок. И он обведен карандашом.

— Да, ты права. Наверное, заказала где-то.

Пит не смотрел куда показывала Фэй, потому что наткнулся на что-то, что показалось ему не менее интересным. Это был договор с какой-то компанией под названием «Флора». И дата договора была прошлогодней. То есть это никак не мог быть договор, подписанный матерью Сета, ведь к тому времени она была давно мертва. Кто еще, как не сам Сет, мог оставить здесь этот договор? Он внимательно изучил подпись и уверился, что это почерк его друга. Питер оторвался от изучения бумаг и посмотрел туда, куда ему показывала Фэй.

— Что-то начинает проясняться, – пробормотал Пит.

— Может объяснишь?

— Обязательно. Думаю, мы нашли всё, что надо, так что теперь можем смело отправляться к моей маме завтракать. Я умираю с голода.

— Ну что ж, пойдем.

Они добрались до дома намного быстрей, чем добирались до садового домика и забрали свои вещи. Пит включил сигнализацию и запер дверь. С тяжелым сердцем он покидал бывший дом Сета. Фэй с нетерпением ждала его в машине. Что же такое понял Пит?

Маленький городок имел свои преимущества. До любого места назначения можно добраться не больше, чем за пятнадцать минут. Поэтому спустя полчаса, они сидели на теплой и уютной кухне в доме матери Пита. Друзья заехали в цветочный магазин и Питер купил маме цветов.

Пожилая женщина не скрывала своей радости и расцеловала и Пита, и Фэй. Ухаживать за гостями ей было трудновато, поэтому Пит мгновенно взял инициативу в свои руки и стал выполнять привычную работу. Словно и не покидал этот дом никогда.

Когда он накрыл на стол, разлил кофе и уселся, наконец, с женщинами, Фэй не выдержала:

— Ну говори скорей, не томи.

Глава 4

Начало пути Фэй и Пита

Питу нравилось поддразнить Фэй, но он знал, что эта девушка не всегда такая спокойная. Он был уверен, что в ней дремлет огонь, и Пит часто задавал себе вопрос: хочет ли он его распалить или же лучше оставить всё как есть? И тот ли он человек, который способен воспламенить странную Фэй?

— Хорошо. Значит так… Ты знаешь, что мать Сета была помешана на своем саде и разных растениях. Она тратила просто неприличные суммы на садовника, обустройство, разные семена и тому подобные вещи. С ее смертью все это пришло в запустение. Но Сет несколько раз обмолвился о том, что когда его раны заживут окончательно, он обязательно восстановит сад матери. Вряд ли он сам ковырялся бы в земле, сажая семена, но мне кажется, что он заключил договор с некой фирмой.

— Фирмой «Флорой».

— Думаю именно так.

— Но как это может быть связано с исчезновением Сета? Фирма, занимающаяся обустройством сада…

— Не знаю, но уверен, что здесь что-то есть. Тот рисунок с цветком… Мне кажется, что это была просто навязчивая идея матери Сета. Какой-то редкий цветок, не помню, в чем там дело было.

— Это не сложно выяснить. Нужно наведаться в фирму «Флора» и поговорить с тем, с кем Сет заключил договор.

— Хорошо, теперь у нас есть план, мистер Фикс, — повеселел Пит и откусил большой кусок бутерброда.

— Почему бы вам не пожениться? – вдруг спросила мать Пита.

Фэй давно перестали обескураживать подобные вопросы и Пита, по всей видимости, тоже. Он сказал, обращаясь к Фэй:

— Да, действительно?

— У меня ребенок, — ответила Фэй.

— Это же прекрасно, — парировала мать Пита.

— А вы знаете, — пошла в наступление Фэй, — а ведь никто мне не предлагал руки и сердца. Чтобы все по-настоящему, с кольцом и рестораном.

— Ты знаешь, Фэй, мне тоже. Но это не помешало прожить мне вместе с отцом Пита много лет, — не растерялась матушка Питера.

— Ну, тогда и нам не помешает, — буркнула Фэй.

Пит молчал, слушая эту перепалку. Для его матери его женитьба была больной темой, для Фэй тоже, поэтому он решил не вмешиваться.

— Так, я сейчас разыщу координаты «Флоры», и мы без промедления поедем туда.

Он схватил мобильный и, войдя в интернет, за считанные минуты нашел всю необходимую информацию. Оказалось, что офис «Флоры» находиться в часе езды, и Пит решил не терять ни минуты. К тому же ему хотелось поскорей закончить неприятный разговор, не зная к чему он приведет. Он догадывался, что мать не отступится и разговор состоится, но сейчас он не был готов.

Как объяснить ей все это? Мать чувствует, как он относится к Фэй, понимает, что и сама Фэй неравнодушна к нему, но как ей объяснить всю трагичность сложившейся ситуации? Разве может нормальный человек такое понять?

Пит обнял мать на прощание, и путешественники сели в машину.

За рулем оказался Пит, а он любил быструю езду. Фэй не была сторонницей нарушения правил, но не любила она и показывать свои слабости. Поэтому девушка просто схватилась покрепче и старалась думать о чем угодно, только не о том, как они пулей вылетели из города, при этом Питер сказал:

— Теперь можно и скорость набрать.

Фэй вжало в сиденье, но она решила ни за что не смотреть на спидометр. Пит, как ни в чем не бывало, включил музыку и еще и умудрялся шутить. Таким образом, дорога пролетела мгновенно. Офис «Флоры», как оказалось, находился прямо над садовым центром с одноименным названием. Расположился этот центр при въезде в город, что было и понятно: он занимал огромную территорию. Чтобы пройти к самому зданию, друзьям пришлось пресечь большой парк со множеством самых невероятных растений. Видимо, все было спланировано именно так, чтобы всю эту красоту хотелось покупать и покупать. Хоть Фэй и жила на побережье, но даже она задумалась над тем, что бы такое посадить у себя перед домом. Вся эта красота вызывала умиротворение и восхищение. Какая природа все же разнообразная, как много необычного и невиданного есть на планете! Мы ведь живем в своих мирках и не соприкасаемся с невероятной красотой. Ну что мы видим? Траву в парке и стандартный набор деревьев? А ведь есть места, где всё, что она видела сейчас, растет в живой природе. Вспомнив, каково это оказаться в диком лесу, Фэй поспешила по дорожке, радуясь тому, что здесь есть искусственная тропинка. Думала она теперь только о том, что все же любоваться цветами нужно только в вазе, ну максимум в парке.

В здании садового центра их встретили приветливые девушки, чем-то напоминавшие птичек колибри. На них были одинаковые фирменные костюмчики с самыми яркими красками, девчушки были маленькие и защебетали вокруг Пита и Фэй, словно птички. Когда они поняли, что посетители хотят говорить только с руководством, то ничего в их поведении не изменилось. Они защебетали пуще прежнего, потом одна из них проводила гостей на второй этаж. И хоть здесь уже не было видно девушек-птичек, но все равно вся атмосфера офиса была какой-то несерьезной: яркие желтые диваны, цветные занавески, всюду растения в необычных вазонах и золоченые клетки с птицами. Интерьер создавал ощущение того, что находишься ты в центре оазиса. Навстречу им выскочил небольшой круглый человечек, и Фэй чуть не расхохоталась. На человечке был замечательный ярко-голубой костюм с отливом и желтая рубашка. Обуздать писательское воображение Фэй было сложно. Оно вечно некстати подсовывало ей разные картинки, а в голове начинали зреть сценки для книг. Она широко улыбнулась и поздоровалась:

— Здравствуйте. Я Фэй Эппл. А это мой друг Питер Селби.

— Очень-очень рад. Я директор этого великолепного садового центра. Зовут меня мистер Бунд, – толстячок радушно пожал руку Фэй, затем Питеру. – Прошу ко мне в кабинет.

Кабинет круглого человечка был похож на клетку райской птички. Золоченые стулья, множество золоченых этажерок с цветами, аквариум с экзотическими рыбками.

Пит очень смешно смотрелся, когда присел на витиеватый стул. Да и сама Фэй была не лучше. Оба они в этом райском царстве выглядели вторженцами. В простой повседневной одежде, они вносили дисбаланс в обстановку всего этого места.

— Так что привело вас в наш садовый центр? Деревья? Может, ландшафтный дизайн вашего замка? Луковицы редких растений? У нас есть всё, что пожелаете.

Фэй готова была расхохотаться вновь — так нелепо все это звучало. Словно фантастический фильм о будущем, где им предлагали любые блага, за которые надо было отдать душу или жизнь. Питер увидел, что она покраснела и взял инициативу в свои руки.

— Мы друзья Сета Моргана. – Он достал из кармана договор с садовым центром. – Я так понимаю, что он заключил с вами договор на восстановление его сада?

— Да, именно так, очень хороший, большой заказ. Но в чем, собственно, дело?

— Дело в том, что Сет Морган пропал. Исчез. Единственная ниточка привела нас к вам. Помогите нам пролить свет на его исчезновение.

— Ну что ж… — человечек заерзал на стуле, – не вижу смысла что-то скрывать или напускать таинственность. Ничего необычного я не заметил. Мистер Морган заключил с нами договор, потому что мы зарекомендовали себя лучшими на этом рынке. Мы можем воплотить в реальность любые фантазии…

— Хм..

— Да, простите, я отвлекся. Так вот, мы заключили договор. Он представил нам эскизы, которые набросала его мать когда-то. Надо сказать, они великолепны, хотя и трудноосуществимы. Чаще всего люди заказывают простые растения и предоставляют нам самим решать, что и где должно расти. Здесь же все было сложней, но так как мистер Морган не ограничивал нас в средствах, то ничего невыполнимого не было.

— Мы были у него в саду, но работы так и не начались.

— Именно так. Мистер Морган сказал, что свяжется с нами и отдаст ключи, но он так и не вышел на связь. Теперь я понимаю почему.

Фэй, справившись, наконец, со смехом, вынула рисунок, на котором был изображен огромный цветок.

— Вы знаете, что это такое, мистер Бунд? – спросила она.

— Ах, да… Возможно, это как-то поможет вам. Это был один из эскизов матери мистера Моргана. Она хотела, чтобы у них в саду непременно был этот цветок. Собственно в этом и была загвоздка. Все ее чертежи исходили из того, что в центре должен был расположиться этот цветок. Земля вокруг него тоже должна быть специфическая, поэтому и растения, окружающие его, тоже. Мистер Морган вознамерился во что бы то ни стало воплотить желание матери в жизнь и достать его.

— Почему вы сами не достанете цветок? Почему этим должен был заниматься Сет? – возмутилась Фэй.

— Видите ли, мисс Эппл, этот цветок называется Королевская Мондифера. Это миф. Его не существует.

Мистер Бунд видел, какой эффект произвели его слова на посетителей и стал еще круглее. Потом продолжил:

— По легенде этот цветок привез в Польшу один известный натуралист из своих путешествий по экзотическим странам. Вроде бы, этому цветку поклонялись индейцы, и он украл их святыню. Натуралист этот был богатым польским помещиком, и он запер цветок в своем замке. Он рассказывал своим друзьям, что цветок вырастает до огромных размеров и источает невероятный аромат. Такой, что если сделать из него духи или благовония, то можно стать несметно богатым. Никого не пускали в оранжерею, и все это стало приобретать вид выдумки, тогда помещик пригласил художника, чтобы тот запечатлел необычный цветок. По словам художника цветок был около метра в высоту и невероятно красивым. Он попытался отобразить это чудо, но аромат настолько сбивал его с толку, что он только вдыхал его и не мог сосредоточиться на картине. Потом он попытался воссоздать увиденное, но сам же позже заявил, что не смог передать всего величия. Также помещик говорил, что цветок еще не вырос до своих настоящих размеров.

Помещик хвастался, что цветок пустил корни, и что у него уже появились луковицы, на которых он собирался нажить состояние. Но спустя некоторое время помещика нашли с перерезанным горлом у входа в оранжерею. Нашли его толи какие-то родственники, толи слуги. Они долго не решались войти в оранжерею, куда вход им был строго воспрещен, но, по легенде, все же решились. И, как известно, ничего там не нашли. В помещении стояло множество горшков, один был просто огромным, но в нем было пусто.

Полиция пришла к выводу, что слухи, которые распускал помещик, сыграли с ним злую шутку. Кто-то покусился на цветок и напал на помещика. Но нашел ли преступник что-то в оранжерее или нет, остаётся загадкой. Со временем эта история стала обрастать подробностями, загадочными событиями и прочим, на чем обычно держится легенда. Появилось много картин, которые рисовал тот первый художник, желая заработать на этой истории, потом их перерисовывали, дорисовывали и так далее. Лично я ни минуты не сомневаюсь, что все это вымысел чистой воды. Но есть люди, к ним, по всей видимости, и относилась матушка мистера Моргана, которые верят в такие истории. Это делает их жизнь интересней. Дает мечту… Я рассказал мистеру Моргану то же, что и вам сейчас. Он уверил меня, что разберется в этой истории и вернётся. Но так и не вернулся…. Так что решать только вам: верить или нет.

Фэй с Питом переглянулись. У каждого по спине пробежал холодок. Верить в подобную чепуху не хотелось, но факт оставался фактом – Сет пропал.

Друзья распрощались с мистером Бундом, который после рассказа легенды вернулся к тому, что стал зазывать их купить цветы и оформить сад. Фэй пришлось пообещать, что как только она соберется навести порядок у себя в саду, то обратится именно к нему. Мистер Бунд воссиял, и они расстались друзьями.

Глава 5

В отсутствии Сета

Вернувшись в машину, Фэй расхохоталась. Да так, что у нее потекли слезы и поплыл несложный макияж. Пит терпеливо ожидал окончания этого приступа.

— Я обязательно вставлю этого типа в свою новую книгу, — сказала Фэй, – он необычайно колоритен.

— А если серьезно, Фэй, что ты обо всем этом думаешь?

— Я не могу об этом серьезно думать, Пит. Это же очень смешно. Что за аленький цветочек? Неужели Сет мог поверить в эту историю и отправиться на его поиски?

— Звучит и впрямь глупо, но, что у Сета на уме, всегда остается загадкой.

— Не мог ли он узнать что-то более реальное?

— Не знаю. Но я помню, что в последний раз он появился, когда кто-то снимал большую сумму денег в банке с его счета именно в Польше.

— Да, ты прав, тут действительно есть связь. И что же делать? Можешь ли ты связаться с банком?

— Я связывался уже. Они не дают никакой информации. Но насколько я понимаю, у них ее и нет. Пришел, снял деньги и все. Не думаю, чтобы Сет рассказывал им, зачем ему такая сумма.

— Придется ехать в Польшу?

— У меня есть одна мысль. Я вот что думаю: когда Сет вышел от улыбчивого мистера Бунда, что бы он сделал в первую очередь?

— И что?

— Захотел бы больше информации. Где ее можно найти? В интернете, это раз. Тут, думаю, невозможно узнать, что привлекло бы внимание Сета. Можно утонуть в информации и ничего не найти. Но можно, по старинке, отправиться в библиотеку, и вот туда мы могли бы наведаться.

Пит не особо верил в то, что Сет отправился бы в библиотеку, как-то мало вязалась его фигура с этим местом, но, поразмыслив, все же решил, что Сет и с поисками неведомого цветка не особо вязался. Поэтому он просто сказал:

— Давай попробуем. Все равно, мы пока в тупике.

Добрались они до города в считанные минуты, и найти библиотеку тоже не составило труда.

— С современными технологиями сыск превращается в забаву, — сказал Пит, пряча в карман мобильный самой последней разработки.

— Да уж, во времена Шерлока Холмса нам бы ничего не светило.

В библиотеке Пит не знал, куда себя деть, Фэй же, напротив, чувствовала себя как рыба в воде. Она подошла к библиотекарше, словно была знакома с той всю жизнь.

— У нас к вам очень деликатная просьба, — начала Фэй, и скучающая библиотекарь просто вся превратилась в слух.

Объяснив в двух словах суть их проблемы, Фэй показала фото Сета. Библиотекарь вся засияла:

— Я помню этого человека. Он, хм, оказал помощь библиотеке на покупку редких книг… — она смущенно кивнула на ящик для сбора средств. – Сумма была такой, что…

— Не запомнить его вы не могли, – улыбнулась Фэй.

— Именно. Так что вы хотите?

— Что он искал? Что читал? Вы должны были ему помочь в выборе литературы?

— Да. Сейчас, – она стала просматривать компьютер. Наконец, нашла то, что искала.

— Это редкие мифы и легенды разных стран. Составитель этой книги – поляк. Именно это и заинтересовало вашего друга. Сейчас я принесу вам эту книгу.

Она тихо заскользила по библиотеке, безошибочно угадывая направление движения. Огибая стеллажи, она быстро нашла то, что нужно: большую, старую и толстую книгу.

Пит восторженно посмотрел на Фэй, не веря в такую удачу.

— В интернете можно было бы потратить несколько часов на поиски нужной информации. К тому же ее было бы слишком много. А здесь — раз и готово, — сказал он.

Друзья сели за стол и склонились над книгой. Поискали в оглавлении и не нашли ничего похожего на название цветка. Тогда Фэй пришлось читать все легенды Польши. Наконец, когда Пит готов был заснуть, положив голову на руки, Фэй толкнула его локтем.

— Нашла. Читай.

В основном то, что они прочитали, мало чем отличалось от уже слышанного ими от мистера Бунда. Однако, автор этой книги называл фамилию помещика.

— Костжевский. Это ж надо, язык сломать можно. Надо записать.

От этого имени происходило и название поместья, в котором хранился цветок. Якобы там находился небольшой музей, и даже висела одна из картин легендарного цветка.

— Как хорошо, что сейчас никто не вырывает страницы из книг. Сфотографировал всё, что тебе надо и никаких проблем, — сказал Питер, пряча телефон.

Чтобы найти село, в котором располагалось поместье Костжевских, было проще воспользоваться интернетом. Небольшое село – Костжево, насчитывало около сотни жителей. Насколько можно было судить — стариков, едва живых.

Когда друзья вышли на улицу, Пит радостно закружил Фэй.

— Теперь я знаю, что делать. Поеду туда и разберусь во всем.

— А я?

— А ты поедешь домой и будешь ждать вестей, — Пит сам понял, что сморозил глупость. Сказал он это таким тоном, словно имел право указывать Фэй, что делать. Пит смутился под пристальным взглядом огромных карих глаз и решил исправить оплошность, — я имел в виду, что тебя ждет сын…

— Пит, меня не было дома меньше, чем два дня. Я вполне могу позволить себе еще несколько дней. К тому же, я просто не вынесу неизвестности.

— Ладно, — Пит не был огорчен, а наоборот пытался скрыть улыбку, — ты знаешь что-то о Польше? Где она хоть находится?

— Не имею ни малейшего представления. Язык, наверняка – польский.

— Пока мы будем лететь в самолете, можно будет почитать информацию.

— И выучить язык.

Глава 6

Фэй и Пит прилетают в Варшаву

Было решено лететь в Варшаву. Это была столица Польши и самый город. Но выбор путешественников пал на Варшаву не поэтому. Во-первых, туда летало большее количество рейсов, и можно было незамедлительно вылететь туда, а во-вторых, в этом городе Сет снимал деньги. Скорее всего, выбор Сета пал на Варшаву тоже именно по этой причине – его банк был только там. В любом случае, пусть они не верили, что им это как-то поможет, но посетить этот банк имело смысл. Раз уж они отправились по его следам, и пока это давало результаты, то пренебрегать такой зацепкой друзья не имели права.

Фэй интересовала погода в Варшаве. Была осень, а Фэй очень боялась холодов. Она так привыкла жить на побережье, в уютном для себя климате, что любая непогода воспринималась, как испытание. Но девушка все равно сохраняла свой веселый настрой, ведь все это путешествие доставляло ей огромное удовольствие и давало множество пищи для воображения. Ее уже так и подмывало усесться за написание новой книги, слова сами рвались на страницы, но пока приходилось держать их в голове.

Фэй накупила теплых и комфортных вещей. Она проверила погодные условия и пришла в ужас, узнав, что сейчас там около десяти градусов тепла. Пит смеялся, наблюдая, как она покупает очередной свитер и теплые сапоги выше колена. В очередном магазине Фэй ухватила меховую шапку, очень мохнатую с длинными «ушами», которая была девушке к лицу, делая похожей на русскую княжну.

— Дорогая, там, на северном полюсе, безусловно, продается очень много меха, — сдерживая смех, сказал Пит.

— Да? Думаешь это перебор?

— Нет, конечно, но, наверняка, в том страшном месте есть специальная одежда для полярников…

— Отвали, Пит, — Фэй с сожалением вернула шапку на место. – Я уже начала мерзнуть.

— Может, останешься?

— Ни за что.

Друзья забронировали авиабилеты в один конец, и отправились в гостиницу. Вылет был утром, и у них в распоряжении была свободная спокойная ночь. Номер, не сговариваясь, взяли один на двоих, ни Пит, ни Фэй не хотели лишать себя удовольствия провести ночь вдвоем. Им так мало выпало в жизни этих ночей, и теперь они как никогда ценили минуты уединения. Ведь никогда теперь они не могли быть уверены, будет ли еще одна такая ночь, выдастся ли возможность побыть наедине. Что уготовит им завтрашний день? Фэй мечтала и боялась найти Сета. Она боялась узнать о его смерти, а еще больше боялась найти его в польском селе живущего с какой-то девушкой, покорившей его сердце. Как она будет себя чувствовать при этом? Сможет ли сказать о сыне? Останется ли тогда с Питом? И доставит ли ей это удовольствие? Такие вопросы не могли получить ответов: слишком много факторов, не зависящих от нее. Одно Фэй знала доподлинно: поиски вести необходимо, куда бы они ни привели их.

Питер, глядя на любимую и такую желанную Фэй, думал о том же, здесь их мысли сходились. Все чувства были обострены у обоих, и проводили они эту ночь так, как будто завтра мог настать конец света. Вот если бы все ночи могли быть такими! Словно больше нет ничего, кроме этих простыней, этого тепла тел, этого восторга! Когда нет неловкости, нет мыслей, только чувства.

Как легко быть с Питом, как с мужем, с которым провела вместе полжизни, но в то же время, словно все впервые. Фэй не надоедало целовать его, это было так приятно, почти как целовать ребенка. При свете луны Питер выглядел таким же мальчишкой, каким она встретила его много лет назад. Так хотелось повернуть время вспять, вернуться в прошлое. В те дни, когда у нее было всё и еще не посетили мысли о разлуке. Это время навсегда осталось самым счастливым периодом в ее жизни.

Но жизнь идет, она заставляет шевелиться, не стоять на месте. Идут дни и ночи, они безразличны к людским желаниям, тревогам будущего дня и грусти о прошедшем.

Утро встречало спящих людей призывом: хватит лежать, надо что-то делать. Ничего не оставалось любовникам, как снова стать друзьями и принять вызов утра. Они ехали в аэропорт, пытаясь сменить роли и вновь стать веселыми искателями приключений. Им вновь надо было думать о забытом на время Сете.

В аэропорту все прошло без проволочек. Полет предстоял длинный, около двенадцати часов, с одной пересадкой в Лондоне.

Чаще всего наше восприятие окружающего напрямую зависит от внутреннего настроения. Места, события, поступки других людей воспринимались бы совсем по-иному при разном душевном состоянии. Много чего было на душе у Фэй, но главенствовало все равно веселье. Какое-то безотчётное детское удовольствие от происходящего. Именно поэтому ночная Варшава показалась ей сказочным королевством. Температура воздуха была такой, что изо рта шел пар, и это привело Фэй в восторг и добавило некоего колорита всей поездке. Ночные огни, мощеная дорога, какие-то невероятные дома. Девушка была поражена архитектурой города, все вокруг ее восхищало. У Пита был адрес отеля, в котором Сет расплачивался кредиткой. Останавливался он там всего на одни сутки, но хоть какая-то зацепка.

Таксист не понимал почти ничего из того, что ему говорили иностранцы, но слово «отель» он понял и адрес знал. Язык был смешной, и ощущение у друзей сложилось такое, словно они действительно попали в сказочную страну. Почему-то даже люди казались не такими, как у них. Хотя Фэй и говорила постоянно о том, что это просто их восприятие, это не мешало ей восхищаться всем на свете. Таксист вез их очень долго. Пит подозревал, что это обычный прием таксистов – повозить приезжих дурачков подольше и потом запросить астрономическую сумму. Но глядя на то, как Фэй радуется и рассматривает из окна все мелочи, расслабился и радовался вместе с ней. Водитель такси, видимо, нарочно возил их по красивым местам города: чем радостней пассажиры – тем больше будет чаевых. И путешественники сразу же получили хорошую экскурсию.

Наконец, такси подкатило к отелю. Хоть и было здание великолепно — ночью его освещало множество фонарей – хоть и завораживало огромным холлом сквозь прозрачные двери, но этим ни Фэй, ни Пита было не удивить. Здесь их встретили весьма радушно, и друзья услышали родную речь, как только обратились к девушке за стойкой.

Без каких-либо проблем путешественники сняли номер.

Фэй не желала ни минуты провести в отеле, поэтому, они как можно скорей оставили свои вещи в номере, даже как следует не рассмотрев его, и отправились гулять по ночному городу. В центре все светилось огнями, на площади сидели музыканты, работали рестораны. У Фэй стало складываться ощущение турпоездки, и она понимала, что надо избавляться от него. Не стоит забывать о цели их визита сюда. Возможно, не все так радужно в этой стране, раз Сет пропал где-то здесь. Поужинав в уютном ресторанчике и побродив еще по улицам, они отправились спать. Утром им предстояло начать поиски, и куда они заведут путешественников — оставалось только гадать.

Глава 7

Яна

Яна Маршалек ненавидела свое имя. Сколько бы она ни придумывала себе другое, она оставалась Маршалек. Она редко называла свое настоящее имя при знакомстве, но обмануть себя было невозможно. Да и уйти от настоящего имени не так просто. По документам она была Яна Маршалек, а документы все же были необходимы. Тем более при ее прошлой жизни.

Яна была рождена в любви, в крепком браке, между военным и швеей. Мама не была привязана к месту и отца любила без памяти, поэтому они были, как говорится, не разлей вода – всегда и везде вместе. Куда отца отправляли по долгу службы, туда следовала и мать. Даже рождение маленькой Яны не остановило ее. Она рожала в незнакомой больнице в чужом городе, куда еле-еле успела добраться, сойдя с поезда. Отец всегда был рядом. Малышка повидала мир, побывала в пяти разных странах на протяжении первых трех лет жизни. Эта маленькая семья не знала других привязанностей, кроме друг друга. Они втроем создавали уютный замкнутый мирок и не нуждались больше ни в ком. Простой женщине, как ни странно, очень нравилась такая жизнь. Поэтому, когда выяснилось, что у маленькой Яны врожденный астигматизм и зрение не позволит ей ходить в обычную школу вместе с другими детьми, мать обрадовалась. Не надо будет привязываться к одному месту и менять что-то в привычном образе жизни. Но как раз в это время отец Яны, крупный, пышущий здоровьем военный, которому только исполнилось сорок, умер от сердечного приступа. Если можно так сказать, то его семье повезло, что умер он на работе, во время исполнения служебных обязанностей. Это известие было настолько неожиданным для матери Яны, что она даже не могла плакать, потому что не верила.

Молодой женщине дали квартиру в Варшаве и назначали большую пенсию для нее и несовершеннолетней дочери. Теперь их жизнь изменилась кардинально. Пришлось осесть и начинать все с начала. Недуг Яны стал обузой для матери. Девочка находилась все время дома, мало того, к ней постоянно приходили учителя, чтобы заниматься. Маленькая Яна была очень застенчивой и не умела общаться. Она не знала никого кроме отца и матери, опыта общения со сверстниками не было вообще. Мать практически не имела друзей и родственников, они не знали никого в ставшем для них чужим городе.

Яна в семь лет вела себя как в четыре, цеплялась за юбку матери и везде ходила за ней хвостом. Так как она почти ничего не видела, то не могла ни рисовать, ни смотреть мультфильмы. Выходить во двор одна она боялась.

День ото дня мать раздражалась все больше, и, заперев девочку одну, уходила и часами гуляла в парке, лишь бы не находиться рядом с дочерью. Там она познакомилась с мужчиной. Конечно, он не был бравым военным, но она хотела снова стать женщиной — слабой и любимой. Спустя несколько месяцев он появился в жизни Яны в качестве отчима. Девочка не понимала, кто это и что он делает в их доме. Странно было видеть, как он тискает маму, а потом, заметив ее взгляд, захлопывает перед ней дверь. Она садилась на пол у себя в комнате и просто сидела так часами, прислушиваясь к звукам за стеной. Ее жизненных сил не хватало на бунт, она не могла показать харкер, что-то потребовать, уйти куда-то. Она не была приспособлена к этому миру. К тому же, Яна жила вообще в своём странном мире, не понятном никому кроме нее самой. Она так плохо видела, что привычные для всех предметы были для нее чем-то другим. Ее восприятие красоты было искажено. Девочка своим детским взглядом могла оценить скорее творения Пикассо, чем детские картинки зайчат или слонят.

Училась Яна даже при индивидуальных занятиях очень плохо. Ей не давалась математика, она не могла ни читать, ни рисовать, не интересовалась она и природой. Учителя ставили ей отличные оценки, только чтобы не показать то, что они проявили некомпетенность. Так и числились у нее прекрасные оценки, знаний же при этом было катастрофически мало. Когда в третьем классе у нее появилась учительница английского, Яна ожила. Все, что говорила ей преподавательница, было понятно. Мало того, это было крайне легко. Ей не приходилось здесь напрягать глаза и вчитываться через огромные очки, которые Яна ненавидела. Учительница, зная проблему девочки, принесла ей множество аудиозаписей, и Яна часами слушала их. Когда в конце семестра учительница протестировала ученицу, то была просто поражена. Девочка за три месяца усвоила годовую программу. Тогда окрыленная преподавательница стала уделять все свое внимание способной ученице, принося как можно больше разных записей. Яна глотала все и схватывала на лету. Она обожала английский. Он был такой четкий, лаконичный. Когда она слушала диалоги, то для нее эти люди становились друзьями. Вот они говорят о погоде, потом о ресторане, потом о работе. Это же так интересно! Теперь у нее были друзья, и они хотели рассказать девочке, как у них дела и где они побывали. Все больше и больше инфрмации. Таким образом, она стала слушать и новости, и передачи, и документальные доклады, совершенствуя язык. Говорила она тоже изумительно правильно, безошибочно повторяя все, что говорили ее «друзья».

Ни мать, ни отчим иностранными языками не владели, и Яна чувствовала свое превосходство. Ей было так приятно от мысли, что она превзошла их, что девочка специально начинала говорить на английском, только чтобы поставить в тупик ненавистного отчима. Он орал на нее и засталял заткнуться, бесился и швырял в Яну всё, что попадало под руку. Но в присутсвии своих друзей, он гордо выставлял девочку напоказ и просил что-нибудь сказать.

В школьную программу входил и русский язык. И хоть Яна не получала от него того удовольствия, как от простого английского, но успехи у нее были и в изучении русского. В конце концов, ее учительница английского, очень близко к сердцу принявшая судьбу Яны, убедила ее мать нанять репетитора еще по одному иностранному языку. Поначалу та и слышать не хотела о подобных тратах, но учительница была настойчива. Она несколько месяцев превозносила успехи Яны, потом сказала, что ее подруга возьмет очень недорого за занятия французским. Но решающим фактором послужил разговор о том, что при способностях Яны ей не надо уже будет никаких университетов: с ее знанием языков она всегда легко найдет работу. Даже сможет подрабатывать летом в юном возрасте. Услышал это и отчим, и на семейном совете было решено нанять Яне еще и учительницу французского.

С этим языком было еще проще. Яна восторженно слушала записи с французским. Восхищалась его гортанными звуками, получала сведения о другой стране, у нее появлялись новые знакомые. Для замкнутой девочки эти пленки были, как музыка для ее сверстников. Она засыпала с ними, и, просыпаясь, тут же включала. Ходила по комнате и повторяла, заглядывала в зеркало, когда говорила, и была одна во множестве образов.

— Не хотите попробовать новое блюдо? – говорила Яна на французском.

— Да, пожалуйста, — отвечала себе на английском. – Что вы думаете о пьесе Шекспира?

— Она великолепна, — снова французский.

У девочки была своя собственная уникальная методика, она перемежала все слышанные ею фразы, составляла свои диалоги и скакала с одного языка на другой, как дети во дворе прыгают с камня на камень.

При иных обстоятельствах эти тренировки могли дать ей уверенное будущее, но всё пошло по-другому. Никто этого не замечал, но у девочки стала развиваться шизофрения.

***

Жизнь этой семьи протекала более или менее размеренно. Яна не высовывалась, мать вновь работала швеёй. Отчим не особо часто показывал свой дурной нрав. Он работал на стройке: пилил камень с утра до ночи, поэтому сил на ругань у него просто не оставалось. Но вот мама снова забеременела. Казалось, изменилось всё. Отчим сиял, мама тоже. Они стали смеяться всё чаще, обниматься на кухне, приглашать друзей. И чем больше была их радость, тем больше им стала мешать Яна. Ранее они не замечали ее, но теперь их взгляды все время были устремлены на ее комнату. Мама мечтала, какую там можно было бы сделать чудесную детскую для новорожденного. Отчим думал, что прокормить двоих детей будет не так-то просто. Теперь Яна существовала для них только потому, что мешала.

Отчим застеклил балкон и даже поставил туда батарею и подключил отопление. Яна не интересовалась ремонтом и этими нововведениями до тех пор, пока родители не привели ее на балкон и не сказали, что теперь это ее новая комната. Они улыбались, а мать все время потирала выпирающий живот. Яна долго стояла, молча разглядывая еле втиснутую на балкон кровать. Уголки ее губ слегка подергивались и было не ясно, собирается она улыбнуться или расплакаться. А потом она размахнулась, и, что было силы, ударила мать в живот. А потом еще и еще, как боксерскую грушу. Очки свались, и она раздавила их. Стекла хрустнули, но никто этого не заметил. Опешившие родители какое-то время не оказывали девочке сопротивления. Наконец, отчим, пропустив пять или шесть ударов, отвесил Яне оплеуху. Она отлетела на свою новую кровать. Без очков она была слепа и близоруко пыталась что-то рассмотреть. Ее сощуренные и непривычные без очков глаза, вызвали такую неприязнь и ненависть у отчима, что он, выхватив ремень из брюк, принялся лупить им девочку, получая от этого несказанное удовольствие. Мама пришла в себя и некоторое время наблюдала за избиением, получая постыдное удовлетворение. Но когда она увидела, что кровь из губы дочери запачкала одеяло, она мягко остановила мужа, и они ушли, заперев дочь на балконе.

Яна лежала, боясь шелохнуться и прислушиваясь к своим ощущениям. У нее не было слез. Она вообще не умела плакать. Не было у Яны и обиды. Она просто не понимала, за что ее побили. Ведь она била не маму, а ребенка, которого еще даже нет. И если бы и не было, то и не надо было бы жить на балконе. Мама не понимает, что ли? Надо будет сказать. Она подняла голову с подушки и попыталась найти выход на ощупь, ведь без очков Яна ничего не видела, к тому же уже стемнело, и никто не включил свет. Вроде где-то здесь была лампа, но Яне так и не удалось отыскать выключатель. Девочка поняла, что дверь на балкон заперта. Узница постучала, но никто не явился. Тогда она стала стучать и стучать, но услышала только звук, когда захлопывается входная дверь: мама и отчим ушли. Вернулись супруги за полночь, веселые и шумные, потом улеглись спать, так и не вспомнив о досадном недоразумении, запертом на балконе.

Глава 8.

Фэй и Пит

Проснувшись утром рядом с Фэй, Пит подумал, что уже привык к этому. Она всегда спала очень тихо, практически не шелохнувшись с самого вечера. Питер редко спал с женщинами всю ночь. Чаще всего, он приходил поздно, когда его бывшие супруги уже спали. Он, заботясь о каждой, не хотел нарушать их сон, поэтому уходил в другую спальню, так ни разу и не догадавшись, что этим обижает близких женщин. Действия Пита всегда были с заботой о ком-то, поэтому он просто не мог взять в толк, чего с утра его жены закатывали скандал. Быть таким вот угодником оказалось не так-то просто, в основном другие люди не могли поверить в такой альтруизм. Результатом было извечное недопонимание. Ну не мог Пит вести оседлый образ жизни, каждый день ужинать в шесть, а потом смотреть фильм на диване и вместе с женой идти в постель. Может, когда ему стукнет сорок или пятьдесят? Может, просто закончится жизненный запал, энергия? Как обычно это происходит?

Пит встал и заказал завтрак в номер. Потом нежно разбудил Фэй. Они завтракали и шутили, обсуждали планы на день.

— Пит, наверное, мне сначала надо привести себя в порядок, — сказала Фэй, когда он поставил поднос с едой ей на постель.

— Зачем? Ты и так в порядке.

— Мне не по себе как-то. Чувствую себя с утра помятой и некрасивой, — пробормотала Фэй.

— Утром ты просто великолепна, — уверил Пит, — такой милый румянец, ты выглядишь на восемнадцать.

— Правда? – Фэй как-то не верилось в это, но как приятно женщине слышать такие слова, что она, смущенно улыбаясь, стала выглядеть как юная девушка.

Вот так, простым словом Питер мог заставить женщину засиять. Вот бы каждое утро слышать такое, и потом весь день радоваться тому, что ты кому-то нравишься.

В приподнятом настроении спустились в вестибюль. Как оказалось, в Польше почти никто не говорил на английском. Если персонал гостиницы еще как-то мог изъясняться, причем только на сугубо бытовые темы, то таксист не понимал ни слова. Видимо, барьер в общении возникаект не столько из-за самого незания языка, а из-за боязни. Они вполне доходчиво говорили ему название банка, а он только мычал. Первый таксист, который вез их из аэропорта, теперь казался путешественникам просто находкой и полиглотом. Наконец, Пит догадался достать мобильный и при помощи онлайн переводчика объяснить таксисту их цель. Тот был несказанно рад, а при виде координат, показанных GPS-навигатором, пришел в восторг. Что-то весело сказал и рванул вперед.

Хоть Фэй и насмеялась от души с таксистом, но теперь понимала, что дело начинает усложняться. В банке все стало повторяться. Никто ничего не понимал, и Фэй с досадой думала о том, как же общаются люди из стран с редко встречающимся или сложным языком. Если уж английского никто не знал…. Наконец, привели женщину, которая их понимала. Хоть ее английский был далек от совершенства, но общаться они могли. Пит объяснил суть проблемы, выговаривая слова как можно более чётко. Женщина покачала головой. Она объяснила, что никакой информации о клиентах они не предоставляют. Питу пришлось долго убеждать женщину сопроводить их к управляющему. Женщина сдалась, аргументировав это тем, что они все же иностранцы.

Директор говорил на английском, но женщину не отпустил, вцепившись в нее, как в спасательный круг. По всей видимости, он боялся остаться наедине с этими странными иностранцами. Питу пришлось, в который раз, объяснять, кто они такие и какова цель их визита. Управляющий сопротивлялся поначалу, но потом, вконец измотавшись от подбора иностранных слов, он, утерев испарину с лица, согласился им помочь. Поискал в компьютере нужную информацию и сказал, что действительно кто-то обналичил чек Сета Моргана и снял крупную сумму. Какую именно, он сказать отказался.

— То есть, это не Сет снимал деньги?

— Нет, чек был на предъявителя, и мы не можем разглашать информацию.

— Но это очень важно, — не унималась Фэй.

— Извините, ничем помочь не могу.

— Пожалуйста, — взмолилась Фэй, — Сет Морган пропал. Возможно, погиб, вы должны сказать, кто снимал деньги. Это может спасти жизнь человека.

— Я не имею права разглашать эту информацию. Поймите, может он не хочет, чтобы его искали.

Питеру надоел этот разговор, они зашли в тупик, поэтому мужчина без обиняков сказал:

— Можем мы поговорить наедине?

Управляющий был все же банкиром, и ему не надо было объяснять, о чем именно хотят говорить иностранцы. Он отпустил женщину, решив, что с этим разберется сам.

— Я дам вам пять тысяч и вы назовете имя, — предложил Питер.

Банкир настроился торговаться, это было видно по его довольному толстому лицу.

— Я даже не знаю… такой риск, — затянул он.

— Хорошо, скажите сами сумму, — Пит так не любил подобных разговоров, что готов был переплатить, только чтобы избавить себя от торга.

Управляющий растерялся, он не знал, на что может рассчитывать и боялся продешевить. На лбу выступил пот, решение давалось ему с трудом, и Фэй еле сдерживала смех, наблюдая за потугами этого человечка. В конце концов, он выдавил:

— Двадцать.

— Ок, договорились, — беспечно ответил Питер, а банкир чуть не расплакался, увидев с какой легкостью этот человек согласился заплатить двадцать тысяч.

Фэй сжалилась над несчастным управляющим и предостерегающе сказала:

— Это очень большая сумма для нас, Питер, может, одумаешься.

— Для друга мне ничего не жаль, — подыграл ей Питер и толстяк заметно расслабился.

Когда со всеми формальностями было покончено, друзья покинули кабинет управляющего, унося с собой имя человека, получившего деньги.

Как выяснилось, чек был на пятьдесят тысяч, и получила их местная девушка, по имени Милена Косиньская.

Теперь друзья осознавали, что не только не продвинулись в расследовании, а, наоборот, запутались. Выходило, что раз не сам Сет получал деньги, то его вообще могло и не быть здесь к тому времени. Эта Милена могла быть кем угодно, Сет мог просто пожертвовать деньги на благотворительность и не иметь к получателю никакого отношения.

Банкир в виде бонуса даже описал эту Милену:

— Девушка такая, знаете…, — он помычал, — красивая.

Видимо, девушка была действительно красивая, раз этот банкир ее запомнил.

— Сколько лет? – последовали вопросы.

— Молодая, лет двадцати пяти.

Это было все, что им удалось узнать.

Фэй как писательница положила образ банкира себе в шкатулочку памяти, как она это называла. Она всегда обращала внимание на людей, на их внешность и поступки. Удивительно, как все же профессия отражается на человеке. Существуют типичные представители, спутать которых просто невозможно. Тут не надо быть Шерлоком, чтобы определить женщину-бухгалтера, или такого вот управляющего банком. Фэй просто обожала эти образы. Чаще всего и имена у них были подходящие, и не важно, на каком языке они звучали. Везде в мире есть некое единство образов, мыслей и поступков. Так как Фэй очень мало выходила из дома и практически не заводила новых знакомств, то считала, что обязана вынести максимум пользы из этого путешествия, куда бы оно ни завело в дальнейшем.

Фэй призналась себе, что укол ревности при упоминании о красивой девушке, которой Сет зачем-то выписал чек на крупную сумму, был весьма ощутимым. Если бы это была пожилая женщина или дурнушка, так нет же, Сет дал денег какой-то красотке! Конечно, Фэй не могла поделиться с Питом своими опасениями и не подавала вида, что ее задел этот факт.

Выйдя на улицу, сыщики тут же увидели маленькое кафе, которое словно манило их. Заказав кофе (слава богу, хоть это понимали везде), принялись за обсуждение новой информации.

— Я считаю, что нам необходимо найти ее, — сказал Питер.

— Попробуем, — лаконично ответила Фэй.

— Слушай, мне пришла гениальная мысль, — воскликнул осененный Пит.

— Какая?

— Нанять преводчицу. Как мы будем искать эту Милену, если сами не можем толком ни с кем общаться?

Фэй задумчиво уставилась в чашку. Потом вскинула на Пита свои огромные глаза:

— И конечно же, молодую и красивую?

— Если хочешь, это будет парень. Хотя почему-то так сложилось, что переводчицы обычно девушки.

— Хватит с меня парней. Пусть будет девушка.

Фэй никак не желала показать, что это ее хоть малейшим образом может задеть. Конечно, что-то скрыть от проницательного Пита было невозможно, но она хотя бы попыталась.

— Пусть будет старая карга.

— Угу. Где искать будем?

— Проще всего спросить в гостинице. Может, у них есть там приходящая какая, или они посоветуют, куда обратиться.

— Хорошо, тогда поехали назад?

Глава 9

Яна

Мать Яны, Анита Маршалек, на какое-то время настолько увлеклась своей беременностью и предстоящими родами, что совсем не замечала состояния дочери. Та угрюмо сидела на балконе и слушала свои записи. Выманить девочку на улицу было практически невозможно. Если Анита давала дочери какое-то задание, например, сходить в булочную, то она соглашалась, но спешила домой, ни на секунду не задерживаясь снаружи. Она ужасно стеснялась очков, но и в них не могла долго находиться, потому что от длительного их ношения у нее начинались головные боли, появлялась раздражительность и чесалась переносица. Девочка спешила снять ненавистные очки как можно скорей, в тот же миг становясь беспомощной. Но Анита не обращала на все это внимания. Яна была таким привычным существом, чем-то сродни мебели в доме, что никто ее не замечал. А теперь, когда комната была свободна, и бунт был подавлен, то и подавно. Мать с головой ушла в приготовления детской, она покупала одежду и игрушки и вновь стала молодой.

Когда к Яне в первый раз после переселения пришла учительница, она была в изумлении. Молодая женщина не могла не видеть, что происходит в этой семье. Она видела, что Яна увлечена только одним предметом, что у нее нет друзей, и она боится внешнего мира. Поговорив с другими учителями, поняла, что проблема еще глубже. Если ее предмет она понимает и слушает, проглатывая каждое слово, то с другими преподавателями она просто не может сконцентрироваться. От очков у девочки болит голова, и никто не заставляет ее заниматься. Пробелы в образовании с каждым годом становились все более явными, но каждый преподаватель хотел снять с себя ответственность и делал вид, что ничего не замечает. То же самое происходило и в семье Маршалек. Девочка отошла на второй план уже давно, но теперь они словно старались и вовсе избавиться от неё. А что будет, когда родится ребенок? Тогда учительница решилась на разговор с Анитой.

— Вы не знаете, о чем говорите. Эта невинная девочка набросилась на меня и била в живот. Поэтому нам пришлось наказать ее.

Анита и сама себя убедила в том, что причиной переселения Яны было именно нападение дочери.

— Простите, я не знала, — удивленно ответила учительница. – Она выглядит такой спокойной и тихой.

— Да, она не может порой держать себя в руках. Я боюсь даже подумать о том, что будет, когда родится ребенок.

— Мне кажется, что ей уделяется недостаточно внимания.

— Я не могу уделять ей больше времени. Она и так все время дома. Ни на минуту нет от нее свободы.

— Я знаю, что есть клиника, где занимаются такими вот трудными подростками. Я могу узнать для вас, как пройти обследование.

— Если это дорого, мы не сможем себе позволить подобных трат, тем более, перед рождением ребёнка.

— Это государственная клиника.

Учительница умолчала, что это была по сути больница для душевнобольных, где было детское отделение. Но ее шестое чувство подсказывало, что с ее лучшей ученицей не всё в порядке. Она узнала, как пройти обследование, и ребенка, после многочисленных тестов, поставили на учет. Как и ожидала учительница, с девочкой был непорядок: она вся кипела внутри и тесты это подтвердили. Врачи порекомендовали сменить ребенку обстановку и лечить девочку стационарно. Анита, не раздумывая, собрала вещи дочери, а отчим отвез ничего не понимающую Яну в больницу. Ей объяснили, что пробудет она здесь недолго, пока будут делать тесты, что теперь у нее появятся друзья, и ей здесь будет очень весело. Яна смотрела на родителей так, словно не понимала ни слова из того, что они говорили. Но Анита узнала этот взгляд и инстинктивно отступила назад, прикрыв живот руками.

Никаких друзей у Яны здесь не появилось. Это было мрачное облезлое здание, унылые коридоры и такая же комната. В ней жила, кроме Яны, одна-единственная девочка, которая почти все время спала и пускала слюни. Еще в соседней палате обитали несколько мальчишек, с отвратительными рожами и гнусным поведением. Они постоянно задирали очкастую Яну, воровали у нее вещи, дергали за хвост, смеялись над ней и ее слепотой. Так как она не могла долго ходить в очках, то, снимая их, оказывалась легкой добычей. Эти мальчишки сразу же поняли, в чем тут дело, и, умирая со скуки, они нашли повод умирать со смеху, выдумывая всё новые бесчинства. В остальное время Яну тестировали и заставляли заниматься так называемой «трудотерапией». У нее ничего не получалось, так как видела девочка плохо и не могла ни на чем сосредоточиться. У пациентки забрали ее записи, да и слушать их все равно было негде. Неулыбчивая Яна не вызывала симпатии ни у врачей, ни у других пациентов. К тому же, тесты выявили, что её индекс агрессивности намного выше нормы.

Когда Анита узнала, в каком плачевном состоянии находится психика ее дочери, она пришла в ужас:

— Но никто ничего не замечал. По правде говоря, тот приступ агрессии был единственным.

— Это не значит, что подобного не повторится. У нее склонность к насилию, — отвечал лечащий врач Яны.

— Но как же так? – расплакалась Анита. – У меня же скоро родится ребенок. Что мне делать?

— Вовсе не обязательно, что Яна не будет любить ребёнка. Вполне возможно, что будет как раз наоборот и она захочет заботиться о маленьком существе. У нее были когда-либо домашние питомцы?

— Нет, мы долгое время переезжали и не имели такой возможности. Кто же виноват в подобном?

Конечно, Анита задавала этот вопрос с единственной целью – услышать, что она не виновата.

— Мы думаем, что у Яны Синдром дефицита внимания. К сожалению, мы не знаем единой причины для этой болезни. В каждом случае это разные факторы. Это могла быть и травма головы и наличие генетической предрасположенности. Под вопросом диагноз – шизофрения. Мы не можем так просто поставить его, необходимы дополнительные исследования.

— Но она очень тихая. Никакой гиперактивности, никаких стычек с окружающими. Она всё время дома, со мной.

— Возможно, смерть вашего первого мужа спровоцировала развитие. То, что она тихая, не свойственно данному синдрому, но не исключает его. Всё ещё может измениться. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь вашей дочери. Пока она будет у нас на лечении, и, когда мы увидим, как она относится к новорожденному, то будем решать, что делать дальше.

Яна провела почти полгода в лечебнице, и все доктора единогласно решили, что пора ей вернуться домой. У пациентки на лицо был значительный прогресс, она хоть и осталась замкнутой, но искренне хотела домой, проявляла трудолюбие и старалась выполнять все рекомендации врачей. Пациентка тепло говорила о новорожденном братике, которого мать иногда приносила в больницу по настоянию лечащего доктора.

Яна научилась жить в больнице, научилась избегать насмешек мальчишек, но самым ее большим достижением было то, что она научилась лгать. Теперь девочка говорила то, что от нее хотели услышать, умела сделать скорбное лицо в нужный момент, и могла разжалобить даже злобного надзирателя. Поначалу Яна практиковалась на санитарках. Бесхитростные и необразованные женщины верили каждому ее слову. А когда Яна «теряла» очки, она выглядела такой беспомощной, что любая с радостью выполняла за нее все задания по трудотерапии. После санитарок Яна преключилась на гадких мальчишек. Разобраться с ними было нелегко: раз уж они попали сюда, то явно не оттого, что являлись образцом для подражания сверстников. Это были неуравновешанные, злые, обиженные и жестокие дети. Тем лучше они подходили для практики. У Яны не оставалось другого времяпрепровождения без ее аудиозаписей, как притворяться и манипулировать этими дурачками.

Как бы это ни было странно, но она нашла некую отдушину в этом занятии, и ее тесты стали действительно показывать лучшие результаты. Ведь она занималась любимым делом, и оно приносило девочке удовольствие. Отсюда и была удовлетворенность жизнью, и состояние депрессии сошло на нет. Врачи нарадоваться не могли на столь явный прогресс, и, наконец, отпустили Яну домой. С учета ее пока никто снимать не собирался, она должна была находиться под наблюдением и раз в месяц проходить тестирование.

Разговора о полном выздоровлении не шло, но насколько это было возможно, состояние несовершеннолетней пациентки улучшилось.

Так Яна оказалась дома на своём балконе, в столь теперь непривычной для нее обстановке. И пусть балкон был маленьким, но здесь было уютно, и она совсем не сердилась на малыша, который обосновался в ее бывшей комнате.

К ней опять стали приходить преподаватели, Яна возилась с братиком (всегда под присмотром матери), но главное — у нее были теперь ее записи, и Яна вновь могла погрузиться в дивный мир. Девочка вспоминала всех своих старых друзей, в упоении, одев наушники, она засыпала под их голоса, которые звучали, звучали в ее голове, становясь родными.

Глава 10

Питер, Фэй и Яна

— Мы бы хотели нанаять переводчика, — обратился Пит к администратору, как только переступил порог отеля. – Есть ли у вас в отеле переводчик?

Администратор смутился. Это был молодой человек, который исполнял свои обязанности всего несколько недель. Он все еще робел перед иностранцами, и с подобной просьбой к нему обратились впервые. Почему-то ему казалось, что он не может ответить отрицательно, ведь это испортит имидж отеля. Если бы не это обстоятельство, то всё могло пойти по совершенно другому сценарию. Но юноша-администратор сказал:

— Да-да, конечно. Подождите минуточку, — и стал набирать телефонный номер. Он быстро затараторил на польском что-то в трубку, потом обратился к постояльцам:

— Сейчас она подойдет. Прошу вас, присядьте и подождите минут тридцать.

И действительно, спустя полчаса дверь отеля распахнулась, и в него вплыла девушка. Фэй чуть не поперхнулась кофе, который им любезно подали в холл.

— Ну, естественно,- ошеломлённо проговорила она.

Девушка, вошедшая в отель, была удивительно красива. Не такая худая, как Фэй, а с идеальными женскими пропорциями: тонкой талией, высокой грудью и округлыми бедрами. Она как будто не шла, а медленно подплывала к ним. Как можно ходить подобным образом, удивилась Фэй. За девушкой шлейфом тянулись длинные черные волосы. Администратор, поспешив к ней, казалось, готов был пасть ниц перед девушкой и благоговейно повел ее к иностранцам.

— Вот, познакомьтесь, пожалуйста, это Яна Маршалек, она может быть вашей переводчицей.

— Спасибо, — ответила ему Фэй, и кивком головы показала юноше, что он может быть свободен, тогда как он вовсе не спешил их покинуть.

Яна Маршалек плавно махнула рукой, и администратор попятился.

— Здравствуйте. Очень рада познакомиться с вами. Мне скзали, что вы нуждаетесь в переводчике? – спросила она друзей на чистом английском. Фэй с уколом ревности подумала, что английский этой полячки даже более совершенен, чем её собственный. В нём не было никаких примесей акцента, по которым так просто было узнать жителя южного или северного штата, потому, что этот английский был идеален. Это был классический английский язык, услышать который можно было только в Британии или Ирландии, где сохранилась чистота произношения.

Пит подскочил, галантно уступая место девушке. Она присела, даже не заметив этого, явно привыкшая к такому обращению. Если бы Фэй не знала Пита, того что он всегда такой, то умерла бы от ревности. Хотя все равно продолжала украдкой поглядывать на него, пытаясь угадать какое же впечатление произвела на Пита эта красавица. У переводчицы была какая-то невероятно красивая кожа, и Фэй поймала себя на том, что даже ей хочется её потрогать. Что уж говорить о мужчинах? Голос у девушки был, несмотря на всё совершенство и зрелось ее форм, каким-то детским, и этот нюанс вносил ещё одну изюминку в образ этой красотки. Фэй любила рассматривать людей, собирая облики в свою копилку. И она с удивлением поняла, что подобного экземпляра еще не видела. Хотя и чувствовала, что должен быть какой-то подвох или изъян. Что-то было не то с этой девушкой, и Фэй просто пожирала её глазами. Пит завел любезную беседу с Яной, пытаясь узнать о ней как можно больше.

— Расскажите о себе. Мы ведь будем проводить много времени вместе.

— Да. Хорошо. Только хочу сразу предупредить, что мои услуги стоят недешево.

— Деньги не проблема, — беспечно заявил Пит.

Такое высказывание совсем не понравилось Фэй, которая тут же добавила:

— В разумных пределах, конечно. Сколько вы обычно берете?

— Это зависит от того, какая загрузка. Вообще стандартно пятьдесят евро в час. Но если мы будем работать долго, целый день напролет….

— Вряд ли, — отрезала Фэй.

— Нас устраивает, — сказал Питер, который просто терпеть не мог торговаться, и вынести еще один торг за день был не в силах. Он и в плохие времена готов был отдать любому свою кредитку, поэтому частенько оставался совсем на мели. Ну а когда дела его пошли в гору, то Пит не жалел денег, не считал их, вообще не обращал внимания на свои доходы и расходы. Это был один из тех моментов, которые так нравились девушкам в период ухаживания, и который так бесил его жен впоследствии.

Фэй промолчала, не желая играть роль злого полицейского. К тому же, рядом с этой девушкой, она будет выглядеть ревнивой скупердяйкой. Поэтому Фэй поддержала Пита:

— Да, нас вполне устраивает.

— В чем будет заключаться моя работа? — спросила Яна. Она говорила обо всем как-то иронично, словно находила что-то забавное в их беседе.

— Ну что ж, — начал Пит. – Мы разыскиваем нашего друга. Последней нашей зацепкой было, что он выписал чек на имя некой Милены Косиньской. Она обналичила его и теперь нам надо найти эту женщину. Думаю, ничего сложного в этой работе нет, у вас же есть службы, где можно узнать адрес?

— Да, — ответила Яна. Фэй заметила, что глаза ее немного сузились при упоминании имени Милены, как будто она знала ее или слышала когда-то имя.

— Вы знаете Милену? – спросила Фэй.

Яна улыбнулась и мягко ответила:

— Нет. Думаете, мы все тут друг с другом знакомы? Варшава большой город. К тому же, эта девушка могла быть родом откуда угодно.

— Посмотрите, это Сет Морган, человек которого мы разыскиваем. Он останавливался в этом отеле около года назад. К сожалению, никто нам здесь ничем не помог, — Пит показал Яне фотографию.

Она внимательно рассмотрела фотографию, а Фэй не спускала с неё глаз.

— Ммммм, нет. Такого я бы запомнила. Хотя, его лицо кажется мне знакомым, — продолжала Яна, — вы говорите, он пропал? Год назад?

— Да, пропал. Он весьма известный человек в нашей стране. Его часто показывают в новостях и печатают статьи в газетах, возможно, вы видели его там.

— Я почти не читаю газет, но видимо ваш Сет Морган попал в моё поле зрения, — проговорила переводчица. – Я попробую узнать еще что-то в отеле. Возможно, мне скажут больше.

Фэй старалась держать себя в руках и не подать вида, что переводчица ей не нравится. Самое обидное было то, что ей придётся заставить себя молчать и ничего не говорить Питу по поводу этой Маршалек, потому что она будет выглядеть полной дурой. Она и сама не исключала возможности того, что просто комплексует перед этой совершенной и сногсшибательной девушкой. Вновь на свет появилась юная и неуверенная Фэй, которой приходилось всего добиваться самой. Признаться в этом себе было нелегко, но признаться в этом Питу? Никогда!

— Так вы говорите, кем вы друг другу приходитесь? — спросила Яна.

— Мы друзья, — отвечал Пит. – И Фэй, и я, и разыскиваемый Сет.

— Друзья, — Яна словно выдохнула произносимое слово, это было так красиво и выразительно, что Фэй просто диву далась, что вообще может думать о подобном.

Эта Яна сидела в простом бежевом трикотажном платье, длиной чуть выше колена и источала такую сексуальность, словно она пришла на любовное свидание в изысканный ресторан. Причем она обращала свой взор не только на Пита, она была одинаково мила и с Фэй. Смотрела на нее открыто, не пренебрегала девушкой, а, наоборот, искала ее внимания. Фэй была сбита с толку. Она не привыкла к общению вообще, а уж с женщинами и подавно. Единственная ее подруга Лайт была уверенной и немного резковатой, и никак не тянула на томную красотку.

Что же думал в это время Пит? Да уж, тут было всё не так просто. Пит всегда был обаятельным и милым. Он не выделял людей по половому признаку или по состоянию его кошелька. Ему нравилось большинство людей, с которыми он знакомился. Пит видел потенциал в людях, не то, что представлял собой человек в данный момент, а каким он мог бы стать при иных обстоятельствах. Фэй не заметила какой-то особенной его заинтересованности в этой девушке, но не мог же он не ощущать того магнетизма, что исходил от собеседницы? Да и просто она была загадочной. Какова ее история? Фэй решила во что бы то ни стало узнать её.

Глава 11.

Яна

Жизнь Яны после больницы протекала спокойно почти два года. А когда ей исполнилось четырнадцать, в ее жизни произошло целых два очень важных события.

Её отчим потерял работу за две недели до четырнадцатого дня рождения падчерицы. Теперь он постоянно находился дома с ней наедине. Его сынишка недавно пошел в ясли, а Анита устроилась на работу. И дела их стали налаживаться, но тут он попал под сокращение, и его выгнали с завода, которому он посвятил последние десять лет жизни. Может, все было бы и ничего: он отсиделся бы дома перед телевизором с банкой пива, отдохнул и принялся за поиски работы. Но под носом всегда находилась Яна. Раньше он приходил домой только поздно вечером, и она не высовывала нос со своего балкона. А оказывается, днём она постоянно шныряла по квартире: то на кухню, то в ванную, то в туалет. Балкон находился как раз в его комнате, и чтобы попасть в любую другую точку квартиры, Яна непременно должна была пройти мимо него. Она ходила в наушниках, и на его окрики не обращала никакого внимания. Подавать ему еду и готовить, как выяснилось, она тоже не умела. Девчонка была настолько бесполезна, что это просто сводило мужчину с ума. Находясь все время у него под носом, девушка стала ему ненавистна. Теперь он весь день следил за ней и раздражался от каждого ее движения, от любого звука, производимого падчерицей.

А когда Анита приходила домой, он пилил и пилил жену, рассказывая какая бестолковая у нее дочь, какая уродина и тупица. И почему ее не научили готовить и подавать еду? И почему бы не отправить ее в интернат? Или еще куда подальше? Мира в семье больше не было, потому что Анита слышала только брюзжание мужа, который во всех своих бедах обвинял дочь. Яна пребывала в блаженном неведении, потому что практически не снимала наушников. Да, она часто спотыкалась о ноги отчима, но ей было и невдомек, что он цепляет ее специально. Он из кожи вон лез, провоцируя эту девку на конфликт, а ей хоть бы что. Взрослый мужчина превратился в обиженного подростка, которого никто не замечает. Анита чувствовала, что грядёт беда. Она знала взрывной характер мужа, но еще больше боялась неуравновешенной дочери. Ей казалось, что раз она стоит на учёте в «дурдоме», то ожидать от нее можно чего угодно.

В день, когда Яне исполнилось четырнадцать, мать подарила ей ключи. Яна недоуменно смотрела на этот подарок, не понимая его сути.

— Когда умер твой отец, нам дали квартиру. Я хочу, чтобы она была твоей.

— Моей? Но мама…

— Ты уже взрослая девочка и можешь жить сама.

— Но мне только четырнадцать…

— Не обязательно кому-то знать об этом. Я не говорила об этой квартире даже твоему нынешенему отцу, но мне кажется, что теперь настало время нам разъехаться.

— Но мама, как я буду жить одна? Я не могу…

— Научишься. Ничего сложного в этом нет. Хватит сидеть у нас на шее. Ты никогда не станешь самостоятельной, если будешь всё время жить у нас под носом.

— Мама, я буду учиться помогать тебе. Хочешь я буду все делать? Стирать, готовить? Я могу ходить в садик….

— Прекрати, Яна. Никто не доверит тебе ребёнка. Я получаю пособие после смерти твоего отца. Оно твое. Так как я вышла замуж, то пособие выплачивается тебе. Ты будешь теперь взрослой и независимой женщиной.

— Мамочка, не выгоняй меня. – Яна хотела заплакать, но не могла. У нее не получалось.

— Я буду приходить к тебе. Квартира совсем недалеко — в двух остановках от нас.

Яна сняла очки, став при этом опять похожей на слепого крота. Это и довело мать окончательно. Как и муж, она терпеть не могла этого беспомощного выражения на лице дочери.

Четыря дня Яна просидила в новой квартире. Она ела то, что привезла ей мать и слушала записи. Больше она ничего не делала. Когда сон настигал девочку, она так и засыпала в наушниках, а просыпаясь включала все по новой. Она не разбирала вещи, не умывалась и даже к окну подходить боялась. Как только Яна снимала наушники, то ощущала всем своим нутром тишину. Она осязала ее кожей, и мурашки пробегали по ней. Тогда она скорей вновь натягивала наушники и погружалась в полузабытье.

Через четыре дня Яна съела все, что привезла мама. Она нашла сухие макараоны и сварила их. Это оказалось не так сложно. Они слиплись, и она не положила соль, поэтому выкинула первую партию. Во второй раз у нее получилось намного лучше, и их уже можно было есть. Как ни странно, собственноручно сваренные макароны подняли ее в собственных глазах. Она почувствовала себя уверенней, и само то, что она что-то делала, было большим достижением в психологическом плане. С тарелкой макарон в руках Яна подошла к окну.

Новая квартира располагалась на третьем этаже, а напротив дома располагался парк, который хорошо просматривался из окна ее квартирки. Осенние деревья были очень красивы, а на парковых аллеях стояли милые лавочки. Поддавшись порыву, Яна решилась покинуть убежище. Девочка накинула куртку, вышла на лестничную площадку и впервые закрыла дверь своего нового жилища на ключ. Она осторожно вышла из подъезда и пошла в сторону парка. По дороге ей попался магазинчик, и девушка, вновь повинуясь порыву, вошла туда. Накупив запретных ранее вкусностей (чипсов, орешков, газировки и шоколадных батончиков), Яна с глупейшей улыбкой на губах пошла в парк. Свободная и одинокая девочка запихивала пригоршнями в рот чипсы и шоколадки, запивала сладкой водой и впервые в жизни ощутила счастье.

Так началась ее одинокая жизнь. Сказать по правде, ничем она особо не отличалась от прежней. Яна так же слушала записи, принимала учителей, которым не сказала, что живет одна. Преподаватели просто считали, что семья поменяла место жительства, да и не хотели они ничего знать. Пенсии, что давала ей мать, хватало на все ее детские прихоти с лихвой. Она ела, что хотела и когда хотела, гуляла в парке (который был совсем рядом с домом), подолгу сидела в ванне. Раньше ее всегда выгоняли из ванной, разрешая только принимать душ, а теперь вся ванная комната была в ее распоряжении, и Яна поняла, что просто обожает водные процедуры. Она мылась по три раза в день. Возможно, узнай об этом психологи, они и нашли бы в этом отклонение от нормы, но они не знали. Наоборот, когда Яна, спустя полгода, пришла на прием в лечебницу, то все отметили в ее состоянии значителный прогресс. Она стала веселой и более уверенной, охотно говорила о себе, не замыкалась, вся как-то раскрылась и расцвела. Стала превращаться в девушку. Врачи делали обнадеживающие пронозы и планировали снять ее с учета через полгода.

Как-то раз Яна набрела на магазинчик аудиозаписей. И тут она остолбенела. Она нашла столько разных записей на любых языках мира: по разным тематикам, целые аудиокниги и постановки, кулинарные рецепты, новые методики, детские сказки, песни. Да чего тут только не было! Яна оставила здесь всю пенсию и шла с пакетом этого счастья домой. Она спешила как можно скорей попасть к себе и сомневалась, что в течение недели ей нужна будет еда или вода. Она была такой счастливой, так улыбалась, что превратилась в красавицу.

Счастливая Яна присела на любимую скамеечку в парке и рассматривала свои приобретения, не замечая ничего вокруг. Не заметила она и мужчину, примостившегося рядом с ней и с восторгом наблюдающего за этой странной девушкой.

Не выдержав, он протянул ей руку и сказал:

— Разрешите представиться, меня зовут Лукаш Коваль. Вы наверняка слышали обо мне.

Яна испуганно посмотрела на незнакомца. С ней раньше никогда не заговаривали мужчины. Только продавцы в магазине. Волна паники накатила на Яну, но девочка вспомнила наставления ее лечащего врача: «Не чурайся людей, Яна. Общайся. Заведи себе друзей. Сейчас это самое важное для твоего полного выздоровления».

— Нет, — прошептала Яна.

— Что? Говорите громче, — весело сказал мужчина.

— Нет, не слышала, — твердо ответила девушка.

— Лукаш Коваль. Довольно известный художник. Как раз сейчас проходит моя выставка.

— Правда? – Яна была удивлена. – И что вам надо?

— О, какая милая непосредственность. Вы показались мне подходящей натурщицей. Я хорошо плачу.

— Я… э… не знаю, — начала мямлить Яна.

— Все совершенно невинно. Не смущайтесь. Я женат, — он показал ей руку с кольцом. – Пока я работаю, жена всегда где-то рядом, так что вам не о чем беспокоиться.

— Но мне не нужна работа.

— Такая работа нужна любому, — уверенно заявил Лукаш.

— Мне не нужна, — упрямо сказала Яна. Потом спохватившись сказала, — мне нужен друг.

Лукаш опешил, но постарался совладать с собой и мило улыбнулся.

— Натурщица и художник — всегда лучшие друзья. Это правило.

— Правда?

— Конечно. – Он протянул руку и Яна, наконец, пожала ее. Так нежно и беззащитно, что Лукаш пришел в трепет. Теперь его Камила будет довольна.

Глава 12

Фэй, Пит

— Я сегодня же начну поиски, — уверенным тоном сказала Яна.

— С чего начнем? – спросил Пит.

— Мне надо прикинуть, что и как, сделать пару звонков, но в любом случае, я не считаю, что мы должны все делать вместе. Будет намного быстрей, если я сама этим займусь.

— Я так не думаю, — сказала Фэй.

— Я понимаю, как это звучит, — спокойно отвечала Яна, — но подумайте сами: вести разговоры я буду сама, вы всё равно ничего не понимаете. К тому же, здесь в отеле вам никто ничего не захотел рассказать, и, если вы будете ходить со мной, то мы так ничего и не узнаем.

— Все равно, нам нечего делать. Мы можем съездить пока в полицию, — предложил Пит.

— И чего вы там добьетесь? Сомневаюсь, что кто-то станет что-то делать для вас. Возможно, если запрос придет из посольства или от родственников…

— Я не смогу сидеть вот так сложа руки, — сказала Фэй.

— Пойдите прогуляйтесь, — сказала Яна. – Варшава великолепна.

— Только холодновато, — ответила Фэй.

— Вы изнежены, — Яна опять иронично улыбнулась.

Фэй уже начинала бесить эта ее манера так снисходительно на нее посматривать, а то, что ее обозвали неженкой вызвало негодование.

— Пойдем гулять, — хмуро ответила Фэй, и на этом они распрощались. Яна пообещала, как только она что-то узнает, то позвонит им.

Пит видел неприязнь, которую испытывала Фэй. Причем, он совершенно ничего подобного не замечал со стороны Яны. Она была мила и дружелюбна, и почему Фэй ее невзлюбила, оставалось загадкой. Пытаясь сгладить неловкость и растормошить Фэй, он сказал:

— Я погуглил и узнал, что визитной карточкой Варшавы является Королевский дворец. Нам просто необходимо посетить его. Я еще много чего про него читал, так что могу выступить в качестве экскурсовода.

— Да? Это было бы нелохо. А то ещё одного переводчика я не выдержу.

Пит промолчал, но Фэй не унималась:

— Что ты о ней скажешь?

— На английском она болтает, что надо.

— Я не об этом.

— Все остальное ерунда, Фэй, мы ведь связались с ней для этого.

— Она красивая. – Фэй не спрашивала, ведь это было очевидно.

— Да, очень.

— Она играет этим, Пит. Знает это и как бы использует постоянно.

— По-моему, все красивые женщины так себя ведут, — улыбнулся Питер.

— Я о другом. Есть в этом что-то тревожное.

— Фэй, милая моя, не преувеличивай. Это же просто девушка. Причем, вспомни, мы сами ее пригласили.

— Ладно, где там твой дворец?

— Судя по моему GPS, совсем недалеко. Пройдемся?

— Да. Я уже начинаю привыкать к тому, что нос у меня все время красный.

— У тебя очень красивый нос. Даже лучше, чем у Санта Клауса, — сказал Пит и чмокнул ее в кончик носа.

Совсем скоро эта парочка добралась до очень красивой площади. Пит, изображая экскурсовода, пояснил, что площадь называется Замковой, и вот он дворец. Странное на вид здание было великолепно.

— Это что, настоящий дворец? Тех времен? Мне точно надо побывать там. Я пишу о принцах и замках, а сама даже не бывала ни в одном из них.

— Не хочу тебя сильно расстраивать, но этот замок не совсем настоящий. Он был полностью отстроен только в 1970-е. Но вроде бы по старым чертежам, рисункам и планам всё попытались воссоздать, как и было прежде.

— Да, если могли воссоздать целый дворец, так может Сет был не так уж неправ, когда пустился на поиски какого-то цветка из разрушенного поместья?

— Знаю одно – Сет не дурак. Видимо, были у него веские основания.

Они купили билет в кассе и пошли осматривать дворец. Увиденное было великолепно. Фэй просто впивалась глазами во всю эту красоту. Не верилось ни на минуту, что все это восстановленное: мебель, картины, полы, люстры — всё было настоящее! Сверкало и восхищало. Был будний день, и посетителей было не так много. Они увидели небольшую группу туристов с экскурсоводом и обошли ее стороной. Конечно, в таких местах люди всегда мешают. Хочется остаться наедине со всей этой роскошью и погрузиться в неё целиком, но это возможно только для владельцев дворцов, которые, вероятно, и не замечают красоты привычных для них вещей. Друзья посетили дворцовые покои, зал Сейма, мраморный кабинет. Пит снабжал Фэй информацией, ни на секунду не расставаясь со своим телефоном. Сам он не приходил в такой восторг от старых картин и мебели. Он был дитя прогресса и не понимал увлечения древностями, поэтому больше смотрел в свой телефон, чем по сторонам. Фэй, наверное, обошла бы дворец несколько раз, но заметила, что Пит совсем выбился из сил и уже не комментриует ничего, а просто что-то читает в своем телефоне, краем глаза высматривая куда идти, чтобы не разбить что-то ценное. Девушка сжалилась над другом и решила закончить осмотр.

На улице Пит враз повеселел и сказал:

— Теперь старый город. Скажу по секрету, там множество ресторанчиков. Мы сядем в одном из них и будем есть и пить, часа два, не меньше.

— Окей, — с улыбкой согласилась Фэй.

Обосновавшись в уютном ресторанчике, она вновь вспомнила о Яне.

— Может позвонить переводчице? – спросила она Пита.

— Если бы что-то было, она бы сама позвонила, верно?

— Да, ты прав.

— Не дает она тебе покоя?

— Угу, — Фэй хмуро улыбнулась.

***

В это время в другом ресторанчике Яна Маршалек, уютно устроилась с ноутбуком и искала интересующую ее информацию.

Спустя пятнадцать минут ее подслеповатые, вечно суженные глаза, расширились в изумлении. Долго искать не пришлось. Имя Питера Селби было у всех на устах. Да, и чтобы не сомневаться особо, и фото на каждом сайте. Он и чудо-изобретатель, и владелец огромного состояния, и завидный жених, да и просто отличный человек. Ни одного дурного слова, что само по себе в интернете большая редкость. Он был находкой.

Нашла она и Сета Моргана — путешественник и миллионер. Ни одного слова не обнаружила девушка о его пропаже, но, насколько она могла судить, у него совсем не было родни, поэтому обращаться с такими заявлениями никто не мог. Питер Селби, действительно, был его другом, так что здесь не приходилось сомневаться, что говорит он правду. В интернете нашлось много совместных фотографий Селби и Моргана.

Так же Яне не составило труда откопать историю двухлетней давности, в которой Фэй Эппл и двое молодых людей попали в автокатастрофу.

Великое изобретение – интернет, думала Яна. За считанные минуты она получила всю информацию, какая ей только была нужна. Теперь стоял только один вопрос – помогать этой парочке в их поисках или нет?

Поразмышляв об этом какое-то время и приняв решение, Яна улыбнулась и плавно подозвала официанта.

(Конец ознакомительного фрагмента)

  • Google Books Link

Добавить комментарий