Кто из  нас не мечтал о кругосветном путешествии? О приключениях, новых странах, иных культурах? А что если, плюнув на все, продать дом, купить билет на круизный лайнер осуществить детскую мечту? Не каждому под силу совершить такой поступок. А Кира сделала это! И что же ждет отважную путешественницу впереди? Изысканное общество, красавец-аристократ, развлечения? А может, необитаемый остров? Или остров все же не такой уж необитаемый, каким кажется на первый взгляд?

  • Google Books Link

 


Островитянка

Первая часть

В путь

1. Я принимаю решение

Иногда принять самое важное в жизни решение помогает простая мелочь, не имеющая над нами власти при других обстоятельствах. В тот день я опоздала на работу. Как только я вышла из дома, полил дождь. Я ходила на работу в лучших туфлях на высоком каблуке, пусть не таком уж и удобном, зато придававшем мне уверенности. С тех пор как мне разрешили носить обувь на каблуках, я с ней не расставалась: в любую погоду, будь то зима или лето, званый прием или прогулка по магазинам — десятисантиметровая шпилька оставалась моим спутником. Подруги раздражались, что я быстро устаю, не успев обойти все бутики, мой парень бесился, что я не поспеваю за его размашистым шагом, мама (упокой господи ее душу) предостерегала, что мне грозит в старости выпирающая косточка и перспектива носить лишь калоши. Но я, не обращая внимания на чужое мнение, упорно надевала туфли на шпильке и не представляла себя в балетках или (боже упаси) кедах.

Я любила наряды, разные гламурные платья, шарфики и плащики, и мой гардероб состоял в основном из «чисто женских» вещей. Спортивный костюм был розовым и предназначался исключительно для спортзала, который я посещала регулярно, увлекаясь не тренажерами, а йогой и пилатесом. Джинсы валялись на верхней полке гардероба, ожидая поездки в лес или турпохода, но почему-то мне казалось, что им так и суждено было пролежать там до тех пор, пока я перестану в них влезать.

А еще я любила витрины магазинов и частенько делала крюк по пути домой, только для того, чтобы пройти через центр города, пестреющий разнообразными товарами в фирменных магазинах. Для меня блеск витрин казался самым лучшим украшением города. Зарплаты моей едва ли хватало на желанные товары, но смотреть-то никто не запрещает.

В то утро я вышла из дома, но, не дойдя до остановки, оказалась под проливным дождем, который загнал меня в один из моих любимых торговых центров. Ничуть не расстроившись по этому поводу, я позвонила на работу:

— Светлана Игоревна, доброе утро. Я опоздаю, попала под дождь и вымокла до нитки.

Начальница великодушно позволила мне прийти позже, потому что срочной работы все равно не было. А я довольная отправилась в путешествие по модным бутикам. Меня всегда поражало обилие всевозможных товаров: магазины ломились от одежды, сумочек, ремней, изысканной бижутерии и драгоценностей. Я каждый раз представляла масштабы всемирного производства и то, сколько было построено фабрик и заводов, и сколько задействовано рабочих на предприятиях, не говоря уж о директорах, менеджерах и прочих, прочих… Бездонная пропасть — бесконечный круговорот потребления и потребителей.

Человек ненасытен: он потребляет и потребляет, хочет больше и лучше. Девушка покупает очередной ненужный шарфик, который пылится в шкафу, а потом не знает, кому бы этот шарфик отдать; молодого человека манит магазин электроники, откуда он выходит с новомодной фишкой, сам не ведая, зачем она ему; ребенок требует очередную бестолковую игрушку, судьба которой – валяться под кроватью, а старики собирают в закромах своих домов все эти ненужные и забытые молодежью приобретения, надеясь, что когда-то они, авось да пригодятся.

Я не осуждала, нет, я была такой же: обожала покупать, не могла пройти мимо красивой вещицы, и пусть что-то внутри шептало, что мне совсем ни к чему эта вещь, я все равно покупала. Вся книжная полка у меня была заставлена всевозможными статуэтками. У меня были котята из хрусталя, слоники и жабки, якобы приносящие богатство, дамочки с зонтиками, подставочки для украшений, увешанные бижутерией, рамочки для фотографий всех размеров и цветов и… даже не помню, что еще. Мой парень говорил, что я захламляю пространство, и он не может свободно дышать, а я отвечала, что таким образом заполняю пустоту в душе.

Как обычно я рассматривала витрины, не имея намерения делать какие-либо покупки, как вдруг на глаза мне попался чемодан. Я заметила его краем глаза, и он немедленно приковал к себе мое внимание, оторвать взгляд я больше не смогла и, как зомби, направилась в магазин кожгалантереи. Это был красный кожаный чемодан, обтянутый крокодиловой кожей и покрытый лаком. Он блестел, сверкал и манил. Я обошла его кругом и увидела, что к нему прилагается дорожная сумка-саквояж, выполненная в старинном стиле, и мое воображение тут же нарисовало дальние края: Индию, Африку, Малайзию, Патагонию и отважных путешественников, открывающих неизведанные земли. Мое сердце забилось, я не удержалась — взяла в руки саквояж. Тут же, как по волшебству, появилась продавщица и защебетала:

— Вы сделали прекрасный выбор. Новая коллекция, только получили, у вас отменный вкус… — и так далее и так далее…

Я и без нее знала, что у меня отменный вкус, одобрение продавца мне было ни к чему, хотя она продолжала:

— Сегодня у нас акция: купив этот чудесный чемодан известного итальянского бренда, вы можете приобрести саквояж за пятьдесят процентов стоимости.

— А какова стоимость чемодана? – спросила я.

Продавщица назвала цену, я сникла, однако пыталась не подать вида, словно покупать чемоданы в такую цену было для меня обычным делом.

— У вас есть наша скидочная карта?

— Нет.

— Я могу сделать вам скидку по своей, — шепнула девушка. – Тридцать процентов.

Я не могла уйти. Я трогала гладкую кожу чемодана и внимала, какой он замечательный, какие чудные у него колеса, которые могут поворачиваться в разные стороны, что значительно экономит время в аэропорту.

А я думала, что даже не была в аэропорту ни разу, и даже не знала, что чемодан может мне помочь экономить время. Тоска после смерти мамы накатила новой волной, и я, чтобы заглушить боль, беспечно сказала:

— Беру.

И вот спустя пятнадцать минут я стояла с чемоданом и саквояжем у входа в торговый центр, смотрела на дождь и гадала, как же мне теперь отсюда выбраться. Пришлось вызвать такси и отправиться домой, с некоторым чувством страха и сожаления. Я потратила на чемодан все сбережения, зарплату должны были начислить лишь через неделю, а вечером предстояло объясняться с Артуром, моим молодым человеком.

Оставив свое приобретение посреди малогабаритной квартирки, которую мы с Артуром снимали вот уже целый год, я отправилась на работу, а когда вечером вернулась домой, чемодан так и стоял на том же самом месте.

— Привет, я пришла! — крикнула я с порога бодрым голосом, но ответа не последовало, хотя свет в квартире горел, и я была уверена, что Артур дома.

Он, по своему обыкновению, сидел за компьютером в наушниках, ничего не видя и не слыша вокруг себя. Я вздохнула: не стоило и мечтать, что возлюбленный – программист — поднимется и встретит тебя в дверях, поможет раздеться и приготовит ужин. Я привыкла, хотя иногда обижалась. Наконец он заметил меня и снял наушники.

— О, привет.

Я привлекла его внимание не надолго, буквально на несколько секунд, и взгляд его тут же уплыл куда-то в экран компьютера, на интернет-просторы, которые затягивали похлеще любого болота.

Я пошла на кухню и обрадовалась недоеденной Артуром пицце, как лучшей подруге. Он бросил ее в открытой коробке, она уже остыла и не выглядела аппетитно, но готовить сейчас не было сил. Посреди стола стояла пепельница, полная окурков, они норовили вывалиться на обеденный стол, и я, брезгливо подцепив пепельницу, вытряхнула содержимое в мусорное ведро. Под столом звякнула и покатилась пивная бутылка, которую я задела ногой. Заглянув под стол, я обнаружила там пять бутылок, в одной из которых еще что-то плескалось, и я могла лишь радоваться, что опрокинула не ее.

Артур вошел на кухню:

— Что за багаж стоит посредине комнаты?

— Купила, — я слегка покраснела и отвернулась, чтобы разогреть кусок пиццы в микроволновке.

— Зачем?

— Поеду в путешествие, — я сказала это в шутку, но Артур редко понимал шутки.

— В какое путешествие? Не понял.

— В кругосветное.

— Ты опять потратила все сбережения на бесполезную вещь.

Его прагматизм порой убивал.

— Ничего не бесполезную, — вспыхнула я: хотелось защитить чемодан любой ценой. – Он приносит мне радость.

Артур хмыкнул и поставил чайник. Его молчание распаляло меня еще больше, хотелось доказывать свою правоту, а спорить было не с кем.

— Чего ты хмыкаешь? Думаешь, я не могу поехать в путешествие?

— Я думаю, что эти сумки теперь некуда деть, у нас нет места еще и для них.

— Что значит «еще и для них»?

— Ничего.

— Нет уж говори, — кипела я, вызывая его на поединок, забыв о пицце.

— Да не сердись, — он спокойно поцеловал меня в щеку и, заварив себе кофе, пошел к своему лучшему другу – компьютеру, перестав замечать меня и мое негодование.

Его равнодушие обижало. Хотелось сесть вместе, обсудить чемодан и возможность далеких путешествий, помечтать вместе, услышать его ободряющие слова: «Ты обязательно побываешь везде, где только захочешь, мы объедем весь мир и увидим самые красивые и неизведанные уголки планеты».

Но Артур вновь был один на один с компьютером, а я – со своими фантазиями. Меня часто удивляло, что я так и не обзавелась знакомым человеком, готовым разделять мои мысли, чудачества и грезы, не было никого, кто понял бы мое душевное смятение, жажду приключений, неизведанного, кто мог разделить мое нежелание покориться рутине и будням.

Я подошла к чемодану. Он действительно смотрелся нелепо, здесь, посреди маленькой квартирки, как красный прыщ на белом лице, вызывал лишь неприязнь и недовольство собой.

— Я действительно поеду в путешествие! – выпалила я.

— Ага, — Артур не оторвал взгляд от монитора.

— Я серьезно!

— Угу.

Захотелось ударить его по башке.

— Артур! – чуть не крикнула я.

Он оторвался от монитора и вопросительно посмотрел на меня, так, словно вообще видел первый раз в жизни.

— Я решила поехать в путешествие. Чего ты молчишь?

— Не знаю, что сказать.

Я чуть не зарычала. Артур, увидев, что я краснею, решил сгладить ситуацию:

— Когда? – он улыбнулся, а я чуть не заплакала.

— Я серьезно. Почему ты не воспринимаешь мои слова всерьез?

— Ну, хорошо. – Артур отъехал на кресле от компьютера, показав тем самым, что готов говорить. – Куда ты собралась? В Турцию? На какие деньги?

— Почему в Турцию? Я поеду, куда глаза глядят, куда захочу…

— У тебя появился богатый поклонник? – Артур шутил. Он никогда не ревновал, словно поклонник у меня появиться не мог в принципе.

— Я продам дом, — чуть не крикнула я. – Я действительно продам дом. Мне много раз предлагали его купить. Отведенные полгода прошли, и я вступила в наследство.

Артур удивленно молчал. Наконец-то я привлекла его внимание, и он прислушался к моим словам!

— А как же работа? Ты так давно хотела подобное место и теперь бросишь ее?

— Не такая уж это и великолепная работа. Попутешествую и вернусь, найду что-то другое. Мне двадцать шесть, и я боюсь, что если не сейчас, то уже никогда. Когда я нарожаю детей, то мысли о далеких странах вылетят из моей головы, а когда дети вырастут, я буду озираться на свою жизнь и понимать, что так ничего и не видела, буду жалеть о прожитых впустую годах, о неисполненных мечтах.

— Я не понимаю тебя, — Артур покачал головой. – Продать дом и потратить все деньги в никуда? Да, я согласен, что за дом можно выручить большие деньги, но просто вот так выкинуть их на ветер? Можно вложить в бизнес, развиваться…

Как последний аргумент добавил:

— У тебя не останется жилья…

Глядя на Артура, слушая его трезвые и зрелые размышления, я поймала себя на том, что действительно хочу сделать это: плюнуть на все, продать дом и отправиться в путешествие. Почему люди живут стереотипами, идут по проторенной дорожке, проведя всю жизнь в одной и той же квартире, передаваемой по наследству из поколения в поколение?

И вот я осознала в полной мере, что готова поплыть против течения, что дух приключений и азарта уже захватил меня, что вот сейчас, в данную минуту, я принимаю правильное решение, о котором никогда не пожалею. Меня ждал новый мир и совсем другая жизнь, не такая, какой жили все мои предки.

Артур заметил решительность в моем взгляде, и искорка страха мелькнула в его глазах. Он немедленно прекратил беседу, вновь уткнувшись в компьютер, устройство которого понимал гораздо лучше, чем меня.


На сегодняшний день книг о выживании не так уж и много. Многие из них, такие как Робинзон, утратили свою актуальность. Современные книги должны быть динамичными и легкими, а у героев появился другой набор средств для выживания — новые технологии, идеи и знания.

2. Я даю обещание

Когда-то в незапамятные времена, когда деревья были маленькими, а людям просто так раздавали землю, моему деду выдали участок в отдаленном, никому не нужном уголке за чертой города. Участок, конечно, выдавался не просто так, а для постройки дома, чем мой дед и занимался последующие десять лет, вкладывая все свои силы и сбережения в строительство родового гнезда.

Дед был художником, что совершенно не мешало ему держать в руках молоток и мастерок и собственноручно в свободное время укладывать один за другим большие камни ракушечника, выстраивая, таким образом, метр за метром будущий особняк. К полумерам дед не привык, он хотел построить не какую-то халупу, а добротный двухэтажный дом, где места хватит всем: и детям, и внукам, и правнукам, с чем он, в конце концов, справился. Последующие годы, когда дедушка с семьей, состоявшей из жены и дочери (моей матери), уже перебрался в новое жилище, он продолжал отделку, проводил свет, газ и канализацию.

Впервые я увидела свое новое место жительства в три дня отроду, когда оно уже было красивым добротным особняком, в котором мне выделили собственную комнату, где я и прожила следующие восемнадцать лет. К тому времени, как я подросла, город также разросся и теперь наш дом стоял не на отшибе, а в престижном курортном районе, недалеко от моря, где цены на недвижимость зашкаливали.

С этим домом было связано так много воспоминаний, что мне порой не хотелось туда возвращаться: слишком сильные обуревали чувства. Здесь я выросла: играла в саду с собаками, строила шалаши, ела ягоды прямо с кустов, лазила через забор к соседям, покоряла вершины деревьев, играла в прятки, праздновала все дни рождения, и делала еще миллион вещей, с которыми у всех ассоциируется понятие детства.

Когда я стала подростком, то невзлюбила дом, потому что он был далеко от центра города, дискотек и школы. Добираться домой было неудобно, а ночью практически невозможно, подруги не хотели ездить ко мне в гости, а молодые люди очень редко провожали.

Чуть позже кто-то решил, что наш район идеально подходит для создания модного курорта и вложил в его развитие кучу денег. Вот тогда начался новый этап моих взаимоотношений с домом — я стала им гордиться. К нам заспешили многочисленные маршрутные такси и автобусы, все улицы засветились фонарями, а самые популярные дискотеки отныне располагались на нашем, до тех пор тихом и безлюдном, пляже. У меня завелось много друзей, которые то и дело заходили ко мне в гости: кто попить, кто перекусить, кто просто подождать начала дискотеки. Вместе с домом стала популярна и я. Конечно, местным старожилам совсем не нравилось, что происходило с их тихим районом, они кляли, на чем свет стоит и дискотеки, и маршрутки, и даже фонари, якобы мешающие спать. Молодежь смеялась над стариками, считая их вечными противниками прогресса. Но дело вот в чем: сильным мира сего плевать и на молодых, и на старых — они просто делают деньги.

Умер дед, но не быстро, от старости: он долго лежал, болел и стонал, съедаемый раком, и в доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь его криками. Друзья перестали приходить, отчасти потому, что мама запретила, отчасти потому, что и сами не хотели становиться свидетелями чьей-то агонии. Я поступила в институт и перебралась в студенческое общежитие, сказав маме, что мне очень долго добираться из дома на учебу, но она понимала, что молодую девушку тяготит болезнь дедушки. В оправдание скажу: деда я очень любила, он заменил мне отца, который ушел, когда мне было три – эмигрировал в Канаду, получив такую возможность, и ни разу не написал письма. Я приезжала к деду каждые выходные, подменяла бедную маму, которая посвятила свою жизнь теперь заботе об отце. Позже я думала, что те выходные, проведенные с дедушкой, готовили меня к дальнейшим испытаниям в жизни, к тому, что мне пришлось пережить после.

Думаю, что вообще каждый миг нашей жизни – это и есть подготовка к будущим испытаниям, какими бы они ни были. Нужно стараться запомнить все, что было, не зацикливаясь ни на хорошем, ни на плохом, а просто воспринимая происходящее, как уроки жизни.

Мы, наконец, похоронили деда. Говорю «наконец» потому, что к тому времени и он сам, и мы с мамой, уже молили бога о его смерти.

Затем последовали три спокойных студенческих года в моей жизни. На самом деле не таких уж и спокойных (разве могут быть студенческие годы спокойными?), но счастливых, полных волнений перед экзаменами, любовных переживаний, танцев до утра, задушевных ночных посиделок… Никогда студенческие годы не повторить, это уникальное, удивительное и не воспроизводимое время…

А после того как я получила долгожданный диплом юриста, и беспечно подыскивала работу, грянул гром. Произошедшее стало таким ударом для меня, словно мир перевернулся с головы на голову, будто меня из моей привычной жизни вдруг ураганом забросило в иное измерение.

Мама вслед за дедушкой заболела раком. Мне казалось это таким невероятным, что я просто не слушала ее, считая поставленный диагноз ошибкой. Я даже рассмеялась, когда она сообщила мне новость по телефону. Я думала, что по телефону не говорят подобных вещей, и так прямо ей это и заявила. Я не считала это шуткой, но была уверена, что мама и сама сомневается. Я приехала в тот же день, повезла ее в частную клинику, чтобы развеять сомнения, проклиная всех идиотов-врачей, купивших дипломы и не способных разглядеть элементарных вещей.

— Да их хлебом не корми, только дай поставить ложный диагноз.

— Я сдавала много анализов.

— Мамуль, да вся наша медицина устарела еще сто лет назад. Они же, как шаманы, гадают на крови.

Мама молчала, понимая, что со мной творится. А я не понимала, что творится с мамой, которая вот только теперь решила начать новую жизнь. Ей было сорок пять, она была дочерью известного художника, имела деньги и вырастила, наконец, дочь. Теперь она могла жить – посвятить долгие годы себе лично, своему развитию, путешествиям, курсам – да чему угодно, у нее было много увлечений.

В частной клинике диагноз подтвердили, и я упала в обморок. Всегда считала, что в обморок падают лишь кисейные барышни и то только в кинофильмах, что упасть в обморок просто невозможно, но именно это со мной и произошло.

Несмотря на мамины протесты, я бросила поиски работы и перебралась к ней. У нас были кое-какие сбережения, и мы всегда могли продать очередную картину деда, которые высоко ценились. Отношения с друзьями практически сошли на нет, молодого человека у меня не было, и кроме мамы и ее пуделя, не осталось никого в моем мире следующие два года. История с дедом повторялась, только теперь я заняла место мамы, а она — его место, но некому было подменить меня на выходных. К концу второго года мама весила тридцать семь килограммов, и единственное, о чем твердила, это о том, что ненавидит нашу страну, в которой нет эвтаназии.

Мама так любила меня, что никогда не поставила бы под удар мое будущее, но в те моменты, когда боль становилась невыносимой, она просила меня убить ее.

— Подумай, как раздобыть таблетки, милая. А потом ты можешь уехать, чтобы никто не заподозрил тебя.

— Мама, не проси меня об этом. Я не могу. Не могу. Я не оставлю тебя здесь одну.

За неделю до смерти мама попросила:

— Кира, пообещай, что проживешь жизнь в свое удовольствие. Что начнешь жить прямо после моей смерти. Делай, что хочешь, но не посвящай свою жизнь другим, не жертвуй собой. Веселись, не спеши заводить детей, узнай мир в полной мере. Меняй мужчин, меняй работы, пробуй себя…. Не повтори моих ошибок.

— Хорошо, мам, я обещаю.

— Еще раз пообещай, — мама слегка улыбнулась.

— Обещаю, мама, обещаю.

Я закатила пышные похороны, поставила самый лучший памятник и обнаружила, что наши счета пусты, что картин деда не осталось, и я, не задумывающаяся прежде о хлебе насущном, вынуждена была срочно искать работу.


Необитаемый остров с одной стороны может показаться избитой темой, но при изучении этого вопроса, можно прийти к заключению, что такие книги можно пересчитать по пальцам. И до сих пор еще не было ни одной, где девушка в одиночку выживает на необитаемом острове.

3. Я становлюсь состоятельной

Я вошла в дом, в котором не была уже несколько месяцев. Привычные запахи чуть не сбили с ног – так грустно мне стало, слезы подкатили, и я поблагодарила бога, что рядом нет никого, потому что могла сползти по стене на пол и поплакать от души. Как тяжело было находиться здесь, понимая, что прошлого не вернуть, что не будет больше ни деда, ни мамы, ни даже ее пуделя, который – верная псина – умер через два дня на маминой кровати и, клянусь, у него текли слезы! А я не умерла, я могла жить дальше, пообещав маме быть счастливой. Но здесь, в этом доме, я никогда бы этого не достигла.

Как я любила здесь каждую мелочь, как казнила себя за то, что когда-то ругала его. Мне казалось, что в нем живут души умерших родных, что каждый звук и шорох вызывает их, что их души нашли приют не на небесах, а здесь в этих стенах. Могла ли я продать свое наследие? Имела ли право? Но какой смысл держаться за него, если я никогда не смогу жить здесь? Не смогу привести сюда своих детей, потому что буду ожидать той же участи, что постигла маму и деда.

Нет, я не имею ни сил, ни желания бывать здесь. Воспоминания улягутся тихонечко в сердце и будут всплывать лишь когда я этого захочу, а не выскакивать, как бандиты, неожиданно из-за угла, сбивая с ног, отбирая последние веселые мысли. Нет, нет, нет… Не хочу.

Я пошла по дому, не в силах остановить поток слез, отдавая последнюю дань своему прошлому. Все имеет конец, детство не длится вечно, родители умирают, и рано или поздно каждый получит этот удар.

Я успокаивала себя подобным образом, и к тому времени, как в дверь раздался звонок, уже вытерла слезы и привела себя в порядок.

На пороге стояли риэлторы и покупатели, все уже было решено и оговорено, они просто хотели в последний раз осмотреть все, поискать подводные камни, получить инструкции, как пользоваться газовым котлом, забрать книжки об оплате коммунальных услуг.

Я пошла с ними по дому в последний раз, прощаясь с каждым уголком, говоря всему последнее «прощай». Когда дом наполнился чужими людьми, их голосами и шагами, то он словно отпустил меня, стал отдаляться, перестал обладать властью надо мной, и на душе постепенно становилось спокойно, пришло ощущение того, что я все делаю правильно, что я выполняю мамину волю, а не просто следую своим прихотям, как считал Артур.

На мой счет перевели огромную сумму, я поверить не могла, что я отныне такая богачка. Я немедленно распределила эти деньги на пять разных счетов в разных банках, но мысли о том, что деньги могут пропасть, еще долго не давали мне спокойно спать. Я не была финансистом, не имела таких знакомых и мало представляла, где можно безопасно хранить деньги, чтобы в один прекрасный миг не стать жертвой обанкротившегося банка. Артур почти не желал со мной разговаривать, он воспринял мои действия чуть ли не как личное оскорбление, хотя я так и не могла понять, почему.

Я хотела пойти праздновать, но он отказался, я предложила ему ехать со мной, но он лишь недоверчиво посмотрел на меня поверх монитора:

— Кто-то должен работать.

— Артур, но ведь у нас столько денег!

— Я не могу слышать, что ты собираешься спустить их на ветер. По мне словно проводят ток, когда думаю об этом. Прости, но я ничего не могу с этим поделать.

— Но я не собираюсь спустить на ветер все. Да денег с одного счета нам хватит на пару лет путешествий! Я не собираюсь покупать лимузин и собачку с брильянтовым ошейником и останавливаться в роскошных отелях в президентских номерах. Я не до такой степени сумасшедшая.

Артур по своему обыкновению молчал. Я уже привыкла говорить словно сама с собой, мне это даже нравилось, я проговаривала мысли вслух, могла озвучить собственные опасения и сама себя утешить. Я была такой самодостаточной!

— Я куплю самый обычный тур, обычный отель, простые вещи.

— Ты на своих шпильках собираешься покорять Альпы? – Артур порой все-таки задавал наводящие вопросы.

— Я не собираюсь покорять Альпы, — я почему-то рассмеялась. – И куплю сандалии.

Артур вновь выглянул из-за монитора, приподняв бровь в немом удивлении, ну конечно: я и сандалии – несовместимо.

— Да, деньги полностью меняют человека! – шутливо сказала я, но Артур впился в меня изучающим взглядом, словно и правда размышляя о том, насколько сильно изменили меня деньги.

Я и сама была удивлена этому заявлению, но пришлось признать, что сандалии будут мне действительно необходимы. Я тут же загорелась мыслью о том, что куплю себе обалденный наряд, стилизованный под отважную киношную дамочку, спасающую мир. У меня будет широкополая шляпа и рюкзак со всем необходимым…

— Завтра я отправляюсь в турагентство. Может, ты все же пойдешь со мной? Нужно будет решить вопросы с визами, и в последний момент ты не сможешь передумать.

— Я и не собираюсь, — отозвался Артур.

Его ответ больно ранил меня, и я задумалась, когда же мы докатись до таких отношений? Мы не были женатой парой средних лет, которая за долгие годы семейной жизни научилась не замечать друг друга и мечтать провести отпуск подальше от второй половинки.

Мы были вместе всего год, но отношения, слишком быстро завязавшиеся, так же быстро пришли к скучной совместной жизни. С первых часов знакомства нам казалось, что мы знаем друг друга всю жизнь, мы понимали друг друга с полуслова, а уже через неделю стали жить вместе. Но вот эта скоротечность, видимо, и привела в тупик наши отношения: места романтике не осталось, она не успела войти в привычку у прагматичного Артура. Мне нравилось, что он такой: умный, всезнающий, способный решить любую проблему и разобраться во всем. Лишенная отца, я, вопреки расхожему мнению, не искала мужчину постарше, но всегда хотела, чтобы мой парень был надежным, спокойным, уравновешенным и домашним.

И вот результат: он хотел быть дома, в тихой гавани, где он знает, кто он и чего хочет. Я сама оказалась полной его противоположностью: легкомысленной искательницей приключений, готовой броситься в омут с головой. Все то время, что я провела, ухаживая за мамой, я была отшельницей, и не ведала, что дух свободы живет во мне, и до сих пор не верила, что я такая, что сделаю это.

Но все важные жизненные события не случаются в одночасье, просто невозможно совершить какое-то важное действие в мгновение ока (ну только если ты не выпускник школы магии), все равно к цели идешь постепенно, продвигаясь шаг за шагом, и у каждого на пути может встать непреодолимая преграда.

Может, завтра в турагентстве мне скажут, что невозможно открыть визу, что сейчас граждан нашей страны вообще никуда не пускают, что мы персоны нон грата везде… Или я попаду в аварию или деньги украдут… или… Да мало ли что…

— Куда бы вы хотели поехать? – девушка в турагентстве улыбалась, стараясь изобразить искренность, но мало у кого это обычно получалось.

Да и разве мы обращаем внимание на неискренность улыбки? Нет, считаем, что даже попытка достойна благодарности.

— Я, собственно говоря, не определилась окончательно. Вообще хочу в кругосветное путешествие.

Девушка, на бейджике, приколотом к кофточке, было написано – Мария, посмотрела на меня так, словно пыталась скрыть раздражение. Ну еще бы: она тут работает, а ей приходится выслушивать подобные глупости.

— Все же, куда бы вы хотели? Вот наши горячие предложения…

— Мне не нужны горячие. Я хочу в кругосветку.

Мария все еще не верила. Ну не выглядела я как человек, способный себе это позволить.

— Ну что ж… — Мария сжала зубы, словно нанося удар. – У наших партнеров есть предложение: кругосветное путешествие за сто восемьдесят дней. Это круизный лайнер, отплывает он из Америки, штат Флорида, через три месяца.

— Лайнер… я не знаю, есть ли у меня морская болезнь…

Мария молчала: обсуждение моей морской болезни не входило в ее обязанности.

— А какие страны мы посетим?

— Вот у меня есть проспект, здесь все расписано.

Мария небрежно протянула мне довольно толстую книжечку с изображением красивого лайнера на фоне ярких огней какого-то портового города. Девушка была уверена, что я не вернусь, и потеряла ко мне интерес. Возможно, не так уж редко приходят такие, как я, мечтающие о кругосветном путешествии, но наверняка на ее веку никто в него не отправлялся.

— Хорошо, спасибо. Я дома изучу. – Я повертела книжечку. – Здесь не указана цена.

— Сейчас действуют скидки от наших партнеров, вы можете приобрести тур всего за тридцать пять тысяч евро. – Мария заулыбалась наконец-то искренне. Еще бы – разрушить чью-то мечту, вот истинное удовольствие.

Я же, напротив, была удивлена, готовая отдать в два раза больше.

— И что же, все включено в стоимость?

— Да, проживание, питание. Кроме того, на лайнере множество развлечений: бассейн, бильярд, дискотеки, бары. За сорок тысяч можно взять полулюкс с балконом.

У меня глаза на лоб полезли. Черт, чтобы осуществить мечту нужно не так уж много.

— А как с визой?

— При покупке этого тура мы делаем визу США бесплатно. – Мария расплывалась в улыбке все больше.

Посмотрю на твою улыбку, когда приду в следующий раз, подумала я, забрала книжицу и сказала:

— Спасибо, до встречи.

— До свидания.

4. Я покупаю тур

Дома, листая брошюру, я приходила во все больший трепет: шикарный лайнер, множество развлечений, во всех портах разные шоу, красивая каюта (можно даже с балконом себе позволить), питание в ресторане, куда надо выходить в красивом платье (в брошюре значился дресс-код) и прогулки по городам мира.

Я размечталась и уже почти жила на том корабле. Черт с ней, с морской болезнью, есть таблетки от нее, выпила и забыла. И никаких тебе пересадок, волнений о том, что опоздаешь на самолет, что не так поняла что-то, что в какой-то стране эпидемия или война, лайнер может и не зайти в тот порт.

— Артур, я хочу тебе что-то показать, — позвала я любимого, как только вошла в квартиру.

Он сидел за компьютером, увлеченно работая, бормоча что-то себе под нос, и, конечно, меня не слышал. Я решила предпринять последнюю попытку и уговорить моего Артура поехать со мной. Что ни говори, а делиться впечатлениями с близким человеком мне было необходимо, и я думала, что не буду счастлива в полной мере в одиночестве. Конечно, на лайнере будут люди, и я обязательно познакомлюсь с кем-то, но это совсем не то, что проводить ночи в уютной каюте в объятиях любимого, оторванного в кои-то веки от компьютера.

На кухне я заварила травяной чай и терпеливо дожидалась, когда Артур сделает перерыв в работе. Пытаться поговорить с ним, пока он погружен в программу, было все равно что пытаться привлечь внимание инопланетян, стоя на площади с табличкой: «Добро пожаловать».

Наконец Артур откинулся на кресле и снял наушники.

— О, привет. Я и не заметил, как ты пришла.

— Да я уже час назад вернулась.

— Да тут не получалось кое-что, но я решил проблему.

— Молодец.

— Где была?

— Вот. – Я несмело положила ему на стол брошюрку.

Артур полистал без особого интереса.

— Это кругосветка. На лайнере.

— Я понял.

— Я хочу, чтобы ты поехал со мной.

— И как долго длится круиз?

— Сто восемьдесят дней.

— Филеас Фоггi за 80 объехал.

— Я знаю, но он спешил и ничего толком не видел. А мы можем насладиться каждым городом, посмотреть достопримечательности, музеи, традиции.

— Как-то меня это совсем не привлекает. Чего смотреть, везде люди и дома…

Я задохнулась:

— Ну ты даешь!

— А что я там буду делать? Смотреть в море? Я с тоски помру. Наверняка там нет интернета.

Я закатила глаза:

— Со мной побудешь.

Он скривился:

— Это целых полгода!

Я обиделась и пошла на кухню мыть посуду.

Артур понял свою оплошность и поспешил следом, обнял меня со спины, целовал в шею и извинялся, при этом мешая мне домыть посуду. В итоге посуда осталась грязной, мы отвлеклись на примирение и ласки, потом валялись в постели, смотрели фильм и опять ели засохшую пиццу.

— Артур, — жалобно пропищала я, – кроме тебя у меня никого нет.

Он поцеловал меня в макушку, но промолчал.

— Мне некого больше пригласить.

— Кира, у меня важный проект. Я никак не могу его сейчас бросить и подвести людей. Давай ты подождешь со своим круизом полгода.

— Каждый твой важный проект плавно перетекает в другой важный проект и никогда не заканчивается. Я так до старости буду ждать.

— Прости, Кира, но я не могу сейчас.

Или не хочешь, подумала я, и горестно вздохнула: значит, мне действительно нужно поменять сейчас образ жизни, раз даже в кругосветное путешествие за мои же деньги мне некого пригласить.

Меня совсем не удивило, что подруги не разделили моего энтузиазма, и я была уверена, что все мои знакомые крутят пальцем у виска, обсуждая меня. Ну, может, пара-тройка людей и обрадовались бы моему предложению, это были бы прожигатели жизни, безработные или халявщики, но таких я не хотела видеть подле себя и проводить в их обществе много времени. У подруг почти у всех уже были семьи и дети, возможно, они и мечтали бы попутешествовать, но долг перед семьей был выше желаний. Да и откровенно говоря, кроме Артура я ни с кем и не хотела бы разделить эту радость и потратить на кого-то тридцать пять тысяч.

Это довольно сложно – найти человека, на которого не жалко потратить состояние.

На следующий день я вернулась в турагентство, где Мария удивленно улыбнулась мне.

— Что-то решили? – спросила она.

— Да, хочу этот круиз, — я шлепнула на стол брошюру.

Мария сглотнула и молча уставилась на меня.

— Что мне нужно для того чтобы его купить? Как это делается? И что будет, если мне откажут в визе?

— Ммммм, при покупке этого тура вам не должны отказать в визе… Но, если вдруг… то… — Мария совсем растерялась. – Вам вернут деньги.

— Хорошо. Что делать?

— Я сейчас… — Мария стала что-то искать в компьютере, по всей видимости, она не сталкивалась прежде с такими покупками и была смущена своей некомпетентностью.

Не найдя ответов, Мария занервничала, стала перебирать какие-то папки, потом взяла себя в руки и сказала:

— Давайте так: вот здесь список документов, необходимых для визы, приносите пакет документов, мы запишем вас на собеседование, после оплаты круиза. – Она протянула мне лист бумаги.

Я быстро просмотрела перечень документов.

— Хорошо.

— Если возникнут вопросы, звоните.

На сбор документов у меня ушло три дня, у меня не было теперь имущества, потому что единственное, чем я владела, был дом; я не была замужем, не имела детей и уволилась с работы, потому что Светлана Игоревна не желала держать меня в штате, пока я буду путешествовать. Когда я сообщила ей о своем решении, вид у начальницы был такой, словно я нанесла ей личное оскорбление.

— Вы понимаете, Кира, что чем дольше после окончания вуза вы будете бездельничать, тем сложнее вам будет устроиться на работу?

— Светлана Игоревна, я понимаю, что ничего не понимаю. Завтра может случиться потоп или землетрясение, завтра может начаться ядерная война и мои юридические услуги так никому и не пригодятся, я могу родить тройню или меня собьет машина. Никто не знает, что будет завтра, и я хочу, пока есть возможность, прожить жизнь так, как мне хочется. Я уважаю ваш труд, ваши достижения, но сама пойду другим путем.

— Вы странная девушка. Вам будет трудно найти друзей и тех, кто поймет вас.

— Согласна.

Я уже растеряла всех, кто когда-либо понимал меня, и даже Артур, с которым я делила постель каждую ночь, отдалялся от меня и смотрел как на диковинку.

Я сама выбрала такую жизнь, и пенять было не на кого. Иной раз хотелось бросить эту затею и жить так, как велено мне обществом, устоями и привычками окружающих, но как только подобные мысли прокрадывались в мои мозги, я брала в руки брошюрку с описанием круиза и немедленно оказывалась в другом мире.

Единственное, что я могла предоставить визовому центру, это банковские выписки с моих счетов, из которых становилось ясно, что я довольно состоятельная особа.

Мария в турагентстве покачала головой:

— Визу могут не дать. Жаль, что у вас нет недвижимости и детей. И работа не помешала бы… Девушка, не имеющая ничего, что связывало бы ее с этой страной, хочет визу…

— Давайте попробуем.

— Ну что ж, мое дело предупредить.

Мария забрала документы, при мне на сайте посольства зарегистрировалась для собеседования, которое назначили через месяц.

— Постарайтесь подготовиться к собеседованию. Вот здесь у нас есть список вопросов, которые вам могут задать. Вы владеете английским?

— Да, вполне сносно.

— Отлично. Подготовьте ответы, не волнуйтесь, все будет хорошо. Вот здесь реквизиты для оплаты круиза. – Мария казалась ошарашенной: у девушки не укладывалось в голове, как можно потратить столько денег на поездку в путешествие, пусть и кругосветное.

Мне самой было страшно, когда в банке я делала этот перевод. Руки слегка дрожали, посещали мысли о мошенниках и собственной дурости. Правда, в банке меня заверили, что платеж можно будет отозвать в течение трех дней, что немного успокоило. Пути назад больше не было, я потратила сорок тысяч евро, и отступать было поздно.

Чтобы отметить начало новой жизни, я пошла в единственное место, которое могло снять стресс – в торговый центр. Я обошла все интересные бутики и накупила много полезных (и не очень) вещиц, готовясь к поездке.

На следующий день мне позвонила Мария, сообщив, что все в порядке, что круиз оплачен и теперь дело лишь за визой.

Как ни странно, в посольстве меня почти не мучали, на собеседование ушло минут пятнадцать, все прошло гладко, в доброжелательной атмосфере, и мне дали добро.

Вот и все, я ощутила легкость и свободу, не верила, что делаю это и что через неделю я сяду на самолет и окажусь в другой стране, в другом мире, где начнется моя новая жизнь.


Екатерина Фролова о книге: «Думаю, тут даже не было главным, что это Женщина выживала в одиночку, что Женщина пыталась преодолеть все трудности жизни на необитаемом острове. Тут, скорее, на первое место ставилась её сила воли, целеустремленность и безумное желание жить».

5. Начало новой жизни

Артур выглядел печальным. У него и без того всегда был вид грустного романтика, тоскующего от неразделенной любви. На самом деле он вовсе таким не был, но те, кто не знали его, всегда проникались к нему безотчетной симпатией и жалостью, окружающим хотелось его порадовать, сделать что-то приятное, угостить вкусным. Артур не замечал этого, по наивности своей считая, что это нормальное отношение одних людей к другим, не задумываясь, впрочем, о том, что сам-то никогда не поступает подобным образом по отношению к другим. Он просто был погружен в себя и свои мысли, вечно решал какие-то непостижимые простым смертным задачи, придумывал какие-то глобальные решения вселенских проблем и прочее, прочее.

Но сегодня он на самом деле был печален, выглядел побитым бассет-хаундом, и хотелось потрепать его по шее и дать вкусную косточку. Хотя я была уверена, что вечером он, хлебнув пива, погрузится в размышления об искусственном интеллекте и забудет о своих печалях. Думаю, что эти полгода без меня пройдут для него гораздо быстрей, чем для меня, он и не заметит, как они пролетят.

— Я настроил тебе на планшете скайп, звони и пиши каждый раз, как выдастся такая возможность.

— Конечно, обязательно. Буду рассказывать тебе все подробности моего путешествия.

Мы стояли в аэропорту, у меня стучало сердце как сумасшедшее, я все время боялась что-то забыть, потому в сотый раз повторяла про себя все ли я взяла: документы, путевку, билеты, банковские карты.

Объявили посадку, и я дернулась, словно меня ударили током. Стоять здесь в ожидании было невыносимо, прощаться с несчастным Артуром — тягостно, хотелось поскорей покончить со всем этим и отправиться в полет. Артур тоже тяготился, но мы не могли сказать друг другу: «Ну ладно, давай, пока, увидимся через полгода», потому выжидали время.

— Много народу, — сказала я.

— Ага, куда они все летают?

— И не говори.

— Боишься лететь?

— Не очень. Скорее просто волнуюсь.

Я ни разу еще не летала, но было не страшно, плыть на лайнере казалось более опасным, чем лететь на самолете.

— Будь осторожна. Нигде сама по ночам не ходи.

— Хорошо. Я взрослая девочка, ничего со мной не случится.

— Ты же будешь в каких-то диких странах — в Африке, Таиланде. Там людей похищают.

— Я буду с группой, не волнуйся.

Артур порывисто обнял меня, расчувствовавшись.

— Я люблю тебя, Кира. Возвращайся поскорей.

— И я люблю тебя, Артур. Не грусти и не скучай, я вернусь быстро.

Наконец я пошла на регистрацию, проходя в зал, обернулась и последний раз помахала Артуру, который кивнул и направился к выходу.


Возможно ли выжить на необитаемом острове? Кто не задавал себе этот вопрос. Пусть «Островитянка» и приключенческий роман, но все советы по выживанию применимы на практике, сохранена вся флора и фауна Гавайский островов, собрано много интересных фактов, и прочитав роман до конца можно не просто погрузиться в мир приключений, но и получить много полезной информации о выживании на острове.

У меня на миг защемило сердце, хотелось рвануть за ним следом и поехать домой в уютную квартирку к знакомой и спокойной жизни, а не оставаться наедине с новыми впечатлениями, волнениями, страхами.

Теперь я больше понимала людей, не желающих бросать насиженные места и отправляться в новые земли. Когда я осталась одна, стало страшно, и я трусливо глянула на выход, и даже брошюра с круизом уже не спасала. Лишь мысль о потраченных сорока тысячах заставила меня сесть на самолет и постараться расслабиться.

Как только самолет стал разгоняться, а затем плавно оторвался от земли, я забыла о страхах, и новая волна ожидания чуда захлестнула меня. Настроение улучшилось, а когда стюардессы принялись разносить напитки и еду, на душе стало и вовсе радостно. Начиналась новая жизнь, полная удовольствий и новых позитивных эмоций.

Полет был длинным, я поела, посмотрела фильм, непродолжительное время пообщалась с соседом, который, к моему облегчению, не был чрезмерно разговорчивым и приставучим. Позже я умудрилась несколько часов поспать, но хоть я и летела бизнес-классом и места было полно, все равно спать в кресле было жутко неудобно, и я проснулась с затекшей шеей и ощущением разбитости, но вознаграждением служили слова стюардессы, оповестившей, что вскоре мы приземлимся в Майами.

Самолет совершил мягкую посадку, пассажиры хлопали и я вместе с ними, на всех лицах читалось удовлетворение и облегчение.

Когда я ступила на землю, то никак не могла поверить, что я в Америке – далекой и нереальной стране. Меня тут же окутало теплом и необычным запахом, небо синело над головой, солнце светило, и даже асфальт казался ровнее обычного. На маленьком автобусе пассажиров самолета довезли до здания аэропорта, мы выстояли очередь на паспортный контроль, где у меня поинтересовались целью посещения Майами, везде была слышна английская речь, и чужая страна завладела мной.

В аэропорту я провела около двух часов и, пройдя, наконец, таможню, чувствовала себя крайне разбитой. Поэтому когда увидела свое имя на табличке у представителя турагентства, то была несказанно рада, предчувствуя близость заслуженного отдыха. Я уверенно подошла к девушке с табличкой, показала свои документы, и мы быстро нашли общий язык.

Ее звали Грейс, она хорошо говорила на английском, в том плане, что явно старалась говорить так, чтобы я ее понимала: медленно, членораздельно, употребляя лишь знакомые обороты. Общаться с ней мне было просто и легко, она улыбалась, я улыбалась, и казалось, что весь мир вокруг улыбается.

Нас ждал автомобиль компании, и как только мой любимый красный чемодан загрузили в багажник, машина тронулась, оставляя аэропорт. Грейс сообщила, что до порта ехать семь миль, и мне пришлось прикидывать в уме, сколько же это километров. Получалось около десяти-одиннадцати.

Я устала, была голодна и растеряна, но все равно с восторгом смотрела в окно, стараясь запомнить каждую деталь, каждую мелочь, мелькавшую в окне. Грейс сказала, что лайнер отплывает в шесть вечера по местному времени, и у меня будет полдня для того, чтобы осмотреть город, если возникнет такое желание.

Больше всего на свете мне хотелось спать, перелет вымотал меня, но я твердила себе, что ни за что не упущу возможность посмотреть Майами. Это же здесь Декстер Морганii вершил свое правосудие, среди пальм, яхт, синего неба и океана.

Я отправилась в путешествие в апреле, и сейчас здесь не было сильной жары (температура воздуха была около 24 градусов), все вокруг манило выбраться на разведку.

Машина остановилась, и моя провожатая сказала, что прибыли.

Предстояла процедура регистрации, Грейс уверенно проводила меня везде, быстро лавируя между стойками и объясняясь с персоналом. У меня взяли документы, выдали ключ-карту, забрали багаж и отпустили. Благодаря моей провожатой регистрация не заняла много времени, но мне, утомленной полетом, казалось, что я никогда уже не доберусь до места назначения.

Когда передо мной предстал лайнер во всем своем белоснежном блеске, сверкая на солнце и возвышаясь над всеми, я открыла рот. К нам в город заходили в порт круизные суда, из которых высыпали веселые туристы, но я никогда прежде не подходила к кораблю так близко и никогда не ступала на его борт. С детства это казалось недостижимой мечтой, уделом богачей, зажиточных американцев, способных позволить себе такие круизы. Мы, жители обычного портового города, могли лишь любоваться их нарядами, слушать заморскую речь и продавать туристам сувениры в пять раз дороже их рыночной стоимости.

И вот теперь я с благоговением шагнула на трап следом за Грейс, у которой улыбка не сходила с лица, и она всем своим видом показывала, что я – ее лучший друг. Это умиляло, не вызывая раздражения, и я все время думала о том, почему наши люди считают улыбки американцев неискренними и чуть ли не оскорбительными? Неужели приятней, когда тебя за твои же деньги ни во что не ставят, хамят и завидуют?

На борту нас встретил какой-то человек в форме, затрудняюсь сказать, кто это был, наверное, стюард. Он вежливо поздоровался, посмотрел мои документы, ключ-карту и, одобрительно кивнув, предложил последовать за ним. Мы долго шли по лайнеру, я старалась не отставать и не глазеть по сторонам, как ненормальная, начиная понимать, что привыкать к окружающей обстановке мне придется долго. Через пару минут я уже не понимала, где мы идем, потому что мы то сворачивали, то поднималась по ступенькам, и я перестала пытаться запомнить что-либо.

Наконец мы вошли в коридор, где явно располагались жилые каюты путешественников. Здесь все выглядело весьма знакомо, словно в хорошем отеле: ковровая дорожка, по обе стороны коридора пронумерованные двери с красивыми золочеными ручками. Вот и моя каюта. Стюард открыл дверь моим ключом, посторонился, пропуская внутрь меня и Грейс. Последняя со знанием дела пробежалась глазами по убранству каюты, заглянула в туалет, удовлетворенно кивнула головой.

— Вас все устраивает? – спросила она.

Я осмотрелась. А что могло не устраивать? У меня была внешняя комната, площадью двадцать квадратных метров, окна которой выходили на океан. Здесь располагалась большая двуспальная кровать, застеленная красивым покрывалом с горой подушек поверх него, напротив кровати висел телевизор. Чуть дальше в глубине стояло кресло с кофейным столиком, в противоположном углу — трюмо. Я прошла по своим апартаментам и выглянула на веранду, где обнаружила плетеную мебель: два креслица и столик. Это же рай, я и подумать не могла, что в каюте будет так просторно.

— Да, все чудесно, — ответила я и улыбнулась.

Грейс протянула мне какие-то проспекты:

— Это карты городов, где вы будете останавливаться, с указанием достопримечательностей, карта корабля, телефоны по которым можно позвонить на корабль или связаться со мной или представителями компании. Вот рекомендации, что нужно взять с собой, хотя на корабле вы сможете приобрести все необходимое, здесь есть аптеки, магазины, тренажерный зал и пять ресторанов. Позже вам еще все расскажут и объяснят.

— Спасибо, Грейс.

— Счастливого плавания, — Грейс пожала мне руку, — встретимся через сто восемьдесят дней, я обязательно буду встречать вас, и вы расскажете мне обо всем.

— Спасибо, — повторила я, взволнованная и растроганная ее добрым отношением, но больше предстоящими приключениями.

Грейс вышла из каюты и перекинулась парой слов со стюардом, после чего исчезла из поля зрения. Так как дверь каюты была все еще открыта, стюард, который преставился Лукасом, заглянул и спросил:

— Вам что-то нужно?

— Пока нет, спасибо. Хочу прийти в себя, а потом осмотрюсь.

— Да, пожалуйста. Отплываем в шесть часов вечера.

Я кивнула и закрыла дверь.

(конец ознакомительного фрагмента)

  • Google Books Link

Добавить комментарий