Жизнь Айрин была простой и заурядной, пока ей в руки не попал бумажник странного старичка. Айрин решает, во что бы то ни стало вернуть бумажник владельцу и попадает в странный дом, в котором воплощаются в реальность представления об уюте, добре и взаимопонимании на каком-то высшем уровне, не понятном пока Айрин. Старичок предлагает Айрин совершить путешествие по ярко-розовой реке, в водах которой таятся забытые знания наших предков. Он называет ее «река воспоминаний». Путешествие свое Айрин начинает в простом тазу, а сопровождает ее самый обычный кот.

Основная идея книги:
В окружающем нас мире есть место не только для привычных стереотипов. Если вглядеться глубже (научиться созерцать), то можно увидеть много удивительного. Книга призывает детей тянуться к знаниям, любить их и уметь воспользоваться в нужный момент.
  • Google Books Link

Река воспоминаний

Река с восторгом принимает нас, свободных,

если только мы осмеливаемся отцепиться.

Наша истинная работа — в этом путешествии,

в этом приключении.

Ричард Бах.

I

Айрин ехала в маршрутном такси, в один из обычных будних дней, не предвещавших похоже ничего, кроме дождя. Небо хмурилось, выражая свое недовольство чем-то, и, по всей видимости, находилось в раздумьях обрушиться на людей, находящихся на земле, проливной грозой или всего лишь надоедливым моросящим дождиком. Оно никак не могло решиться на какой-либо шаг вот уже третий день подряд. Своим поведением оно влияло и на людей, потому что взоры их то и дело обращались к нему, чего в солнечный день оно бы никогда не дождалось. Может быть, в этом и была его хитрость, кто знает?

Все, находящиеся с Айрин под одной крышей такси, были скучны и серы, под стать погоде.

Айрин вовсе не относилась к числу тех людей, которых вдохновляет такая погода, она была приверженцем солнышка и ярких красок во всем.

Некоторое время она наблюдала за своими попутчиками, но не найдя в них ничего примечательного, переключила свой взгляд в окно, предаваясь мечтам и одновременно обращая внимания на все, что заслуживало внимания. Таких вещей было очень много, ведь Айрин считала, что весь мир принадлежит ей, и поэтому нельзя было выпустить из внимания ни одной детали.

Ей шел уже двадцать первый год, и это то время, как говорят, когда люди перестают ждать чего-то необычного от жизни и с головой погружаются в омут повседневных забот. Но чему она не переставала радоваться: у нее их не было. И что самое удивительное она не пыталась их создать, как большинство ее знакомых. Может быть, поэтому у нее было очень мало друзей, что, впрочем, нисколько ее не огорчало. Айрин была наглядным примером человека, любящего жизнь и та в свою очередь отвечала ей взаимностью: ее внешность ее совершенно устраивала, здоровье было превосходным (ее любимая поговорка была « У здорового духа — здоровое тело»), никакого горя в семье. Она не была дочерью миллионера, но жизнь давала ей столько денег, сколько считала нужным на данном этапе и она верила, что у нее будет все, что она захочет.

На одной из остановок в маршрутку сел какой-то дед, и Айрин не увидела бы в нем ничего примечательного, если бы в тот момент, когда он, окинув взглядом всех пассажиров, не остановил свой взгляд на ней. Его взор до того момента просто блуждающий, остановился на Айрин и словно вцепился в нее. Она с вызовом ответила ему тем же, но поняла, что сбросить с себя этот цепкий взгляд так просто не удастся. Настроение сегодня у нее было отнюдь не боевое, и она решила просто мирно отвернуться, но в эту секунду, откуда ни возьмись, яркий луч, казалось пропавшего навсегда солнца, осветил его. И его седые волосы в луче солнца преобразились в прекрасный золотой нимб, такой яркий, что Айрин невольно зажмурилась, просто потому что отвести взгляд было бы выше ее сил. Через секунду она открыла глаза, но никакого нимба, ни солнца не было. Перед ней сидел обычный дед, и он не смотрел на девушку, а скучающе впялился в окно, как и остальные пассажиры, думающие о своих проблемах или болячках.

Айрин почувствовала какое-то жгучее разочарование, как от утраты чего-то невозвратимого, но она объяснила сама себе, что это просто ее тоска по солнцу и этот дед тут ни при чем. Через две остановки дедуля неприятным стариковским голосом попросил сделать остановку и, кряхтя, как и подобает всем старикам, вышел. Айрин стало как-то уж совсем необъяснимо противно, словно рыцарь, которого она ждала всю жизнь, снял шлем, а под ним оказался старикан, скрюченный радикулитом.

Тут ее взгляд упал на сиденье, на котором только что сидел старик. На сиденье лежал кошелек. И Айрин сделала самый странный поступок в жизни. Она никогда не отличалась сердобольностью, и максимум чего можно было ожидать от нее в такой ситуации, что она отдала бы кошелек водителю. Но Айрин схватив кошелек, попросила остановить машину. Айрин была уверена в том, что мысли ее попутчиков, были далеки от того, что она собиралась вернуть кошелек. Но так как всем совершенно наплевать на чужие проблемы, все погрязли в своих собственных, никто не попытался ее задержать, хотя все они видели ее «грех».

Итак, покинув такси, она бросилась вслед за стариком. Он не успел далеко уйти, она видела его буквально в ста метрах от себя. Не зная как окликнуть его, она просто пошла за ним быстрым шагом. Он по- стариковски медленно передвигал ноги и явно никуда не спешил. Когда расстояние между ними сократилось шагов до двадцати, он свернул за угол, и Айрин потеряла его из вида. Она ускорила шаг и теперь почти бежала. Не прошло и минуты, как она завернула за тот же угол и остановилась. Ее взору предстала совершенно пустынная незнакомая улица, а дедуля, как в воду канул. По обе стороны улицы тянулись обшарпанные пятиэтажные дома. Айрин побежала к ближайшему двору, понимая, что за такой короткий промежуток времени дед никуда, кроме этого двора деться не мог. Но двор, как и улица, оказался пуст. В растерянности Айрин стояла посреди чужого двора, с чужим кошельком в руке и раздумывала, стоит ли позвонить в какую-нибудь квартиру и спросить про соседа-деда. Наконец ей пришла в голову мысль, что в кошельке могут быть документы, она без особого стеснения заглянула в кошель. И первое, что она там обнаружила, была довольно крупная сумма денег, на которую она могла бы месяца два прекрасно повеселиться. «Может он получил пенсию за полгода» подумала Айрин, не испытывая при этом особой жалости к дедуле, считая что каждый человек должен следить за собой, будь то ребенок или старик. Но Айрин привыкла доводить дело до конца, поэтому мысли ее не остановились на том, чтобы прикарманить спокойно эти деньги и убраться восвояси. Документов в кошельке не оказалось, но она нашла сложенный вчетверо тетрадный листок, на котором неразборчивым вычурным почерком похожим на китайские иероглифы, было написано:

Мы ждем Вас по адресу: ул. Знаний, дом № 1.

«Ну, это уже что-то!»- подумала Айрин, — «Если дедулю там ждут, то и мне, а вернее его кошельку, там будут рады».

Айрин понятия не имела, где находится эта улица, поэтому медленно пошла по направлению к остановке, на которой видела газетный ларек. Купив там карту города, она уселась на скамейке и занялась поиском нужной улицы. Кто бы мог подумать, что, прожив всю жизнь в этом небольшом городе, она не знала и половины улиц, хотя считала, что город знает превосходно. Айрин продолжала просматривать список улиц, посмеиваясь про себя над дурацкими названиями. «Ага, вот оно — Знаний, пер.» Просмотрев еще раз внимательно все улицы на «3», она убедилась, что знаний существует только переулок.

«Совсем не удивительно, назвать таким громким словом целую улицу в нашем городе, видимо не хватило наглости, или переулок, не оправдав надежд, так и не вырос в улицу». Но Айрин это нисколько не смутило, потому что она уже ощущала себя Алисой, преследующей белого кролика. Без труда отыскав на карте тот переулок, она обнаружила, что он совсем недалеко от ее дома, то есть в двух остановках от того места, где она сейчас находилась. Решив пройтись пешком и поразмышлять над тем, что она будет говорить в доме номер 1, она поднялась со скамейки. Но не успела она сделать и пары шагов, как на нее, без всякого предупреждения, обрушился дождь. Да не просто дождь, а стена из воды, какой она за всю свою жизнь еще не видела. Опешив от такой наглости, она чуть не задохнулась от возмущения. За несколько секунд она вымокла до последней нитки, но самое ужасное было то, что она практически не могла дышать, казалось еще немного и она захлебнется. Айрин посмотрела по сторонам и не увидела ничего, где можно было укрыться. Улица тоже, казалось, вымерла. Правда, по дороге не спеша проехали несколько машин, но она тут же откинула мысль о том, чтобы остановить такси — никто не взял бы ее в салон. Айрин почувствовала, как паника пытается зажать ее в своих объятиях.

— Спокойно, — сказала она сама себе, — я еще никогда не слышала, чтобы кто-то утонул под дождем.

Положив на голову карту, она под образовавшимся козырьком, вздохнула полной грудью и пошла так быстро, как только могла. Минут через пять дождь немного поутих, и уже не напоминал стену, так, всего лишь частокол.

Наконец, она подошла к своему дому в предвкушении горячего чая и сухой одежды, ощущая почти счастье при виде своего грязного подъезда.

— Стоп, — сказала она себе, — я ведь совсем забыла о дедуле и его кошельке. Ведь я направлялась на улицу…, как ее там?

— Та ну ее, — шепнул ей внутренний голос, — подумай только какое блаженство прийти, принять горячую ванну, выпить чаю и включить любимую музыку. А если тебе так уж надо сделать самаритянский поступок, пойдешь завтра, когда не будет этого противного дождя. Ну, зайди хотя бы за зонтом, — продолжал ныть внутренний голос.

Его предложения звучали очень заманчиво, но Айрин знала себя как никто другой. Она прекрасно понимала, что если она зайдет домой сейчас, то ни сегодня, ни тем более, завтра, никуда уже не пойдет. К тому же с такой суммой, пусть и в чужом кошельке.

Поэтому, не позволив себе даже приостановиться у подъезда и даже посмотреть в его сторону, она решительно зашагала прочь от дома, в окнах которого так заманчиво горел свет.

II

Наконец-то, вот он переулок Знаний. Облезлая вывеска на одном из не менее облезлых домов, оповестила о том, что поиски подходили к концу. А вот и номер — второй, хорошо, оставалось только перейти на другую сторону улицы. В опускавшихся сумерках, Айрин не могла хорошо рассмотреть дом, да впрочем, ее это мало интересовало. Заметила только, что он был старый (как и все на этой улице), одноэтажный, с обвалившейся штукатуркой. Через закрытые ставни пробивался свет. Уставшая и замерзшая Айрин подошла к большой деревянной двери, на которой была металлическая прорезь для почты. Звонка не было, и Айрин уже подняла руку, чтобы постучать, как дверь неожиданно распахнулась. Улыбающийся мальчишка лет тринадцати, сказал ей:

— Заходите скорее, Вас уже все заждались.

И он отошел в сторону, уступая дорогу.

Айрин шагнула внутрь и просто остолбенела. Ее взору предстал огромный холл, какие ей доводилось видеть только в кино, освещенный огромной люстрой. Широкая мраморная лестница настолько поразила ее своим великолепием, что она даже не подумала о том, куда могла вести эта лестница, ведь дом-то одноэтажный. Посреди холла стоял стол, состоящий из мраморной плиты, поддерживаемой витиеватыми золочеными ножками. На двух окнах висели темно-голубые портьеры с какими-то чудными птицами, вышитыми золотыми нитками. По обе стороны каждого окна стояли большие напольные вазы. А вокруг стола расположились четыре кресла в старинном стиле, обивка их гармонировала с портьерами. Паркетный пол был так натерт, что казалось, он отражает блики от люстры, как зеркало, благодаря этому в комнате было светло, как днем.

Взяв, наконец, себя в руки и постаравшись не подать вида, насколько ее поразило все это великолепие, Айрин начала было говорить что-то про кошелек и незнакомого деда, но обернувшись, увидела, что мальчик куда- то исчез и она в комнате совершенно одна. Сняв с себя промокший насквозь френч, Айрин села в одно из кресел. «Что-то незаметно, что здесь кого-то заждались» — подумала она. Странно, но она совершенно не чувствовала себя неудобно в чужом, да к тому же таком странном доме. Казалось бы, что такая роскошная зала должна подавлять своим великолепием постороннего человека, который в жизни не видел ничего подобного. Но Айрин было очень удобно в мягком кресле. Через несколько минут в стене отворилась неприметная дверь, и из нее появился маленький человечек с длинной седой бородой. Когда он приблизился к девушке, она поняла, что это китаец.

— О, да вы насквозь промокли, — воскликнул он, — честно говоря, мы думали, что вы все же зайдете домой за зонтиком. Да уж, по-моему, Орландо перестарался с дождем, — последнюю фразу он пробормотал себе под нос, но у Айрин был отличный слух, и она прекрасно слышала, что он сказал, хотя признаться ничего не поняла.

Айрин вспомнила свои сомнения по этому поводу, и ей стало как-то не по себе, словно ее уличили в воровстве. Она открыла было рот, чтобы объяснить, что она по всей видимости не та за кого ее принимают, когда китаец снова воскликнул:

— Ну что же мы стоим тут? Пойдемте, пойдемте к камину, вы обсохните, а я угощу Вас горячим чаем. Да он сейчас вам просто необходим, не бойтесь, мы не дадим вам заболеть. Надо сказать все же Орландо, чтобы он в следующий раз так не увлекался, — последнюю фразу он снова пробормотал себе под нос. Он видимо вообще любил бормотать. В одной книге Айрин как-то прочла, что кто-то говорил про своего знакомого, что если бы был конкурс бормотальщиков, то тот занял бы в нем все первые места. Так вот ее новый знакомый китаец, мог составить ему неплохую конкуренцию.

Мысль о камине и горячем чае заставила ее промолчать, и она последовала за китайцем.

Он отворил ту же дверь, из которой появился и галантно пропустил ее вперед.

Айрин вошла в небольшую по сравнению с холлом комнату, но все же достаточно просторную и сразу же увидела камин, в котором с очень приятным звуком потрескивали дрова. Напротив камина стояли два кресла, а между ними — небольшой столик, на котором стоял чайный сервиз. На полу лежал белый мохнатый ковер, да что описывать! Как только Айрин вошла в эту комнату, она поняла, что где-то уже видела эту обстановку, которая была воплощением представления об уюте. Ну, конечно же! Казалось, что здесь всего несколько минут назад сидел сам Шерлок Холмс и, попыхивая трубкой, раскрывал тайну страшного преступления своему верному Ватсону. Она с сомнением поглядела на свои грязные ботинки, не решаясь ступить ими на белоснежный ковер, но маленький человечек снова забормотал:

— Ах, ну что вы, какие пустяки, проходите, проходите к огню. Нет ничего приятнее, чем посидеть у камина во время такого дождя.

Казалось, он читал ее мысли, но Айрин настолько устала, что решила не тратить сил на удивление, поэтому решительно направилась к креслу, все же с сожалением думая о грязных разводах, оставленных на ковре. Он сел во второе кресло и, налив в чашку чай, подал ее девушке. Айрин протянула руку и тут только вспомнила, что все еще сжимает в ней кошелек. Решив, наконец, покончить с этим, она сказала:

— Этот кошелек потерял в маршрутке какой-то дед, и в нем я нашла только этот адрес, поэтому…

— Да, да, — перебил ее китаец, — Эдмунд бывает таким рассеянным, спасибо, — и он протянул руку, но Айрин недоверчиво переспросила:

— Так вы знаете хозяина этого кошелька? Хотелось бы все же отдать его лично.

— Конечно, как я сам не догадался, что вы захотите познакомиться с Эдмундом. Какая нетактичность с моей стороны, — снова пробормотал китаец.

— Да не хочу я с ним знакомиться, — довольно невежливо ответила Айрин, — я просто хочу вернуть кошелек владельцу, я, между прочим, проделала немалый путь, да еще и под дождем.

Китаец начинал раздражать своим непонятным бормотанием и загадочностью.

— Как не хотите знакомиться с Эдмундом? Это же благодаря ему вы попали в наш институт.

— Да, а еще благодаря ему я попала под проливной дождь и протопала черт знает сколько, что бы найти ваш институт. Кстати, что это за институт?

— Ну, под дождь вы попали благодаря Орландо…. Да, а мы ведь с вами до сих пор не знакомы. Меня зовут Лао-Цзы.

И он так добродушно растянул губы в улыбке, что все ее раздражение мигом испарилось и Айрин, улыбнувшись ему в ответ, пожала протянутую через стол руку:

— А меня Айрин. Айрин Вельган.

— А вашу мать, хотя нет, скорее бабушку, звали случайно не Ольга? — казалось китаец не на шутку разволновался.

— Ольга звали мою прабабку, но вряд ли вы были с ней знакомы, — пошутила Айрин, но китаец не понял юмора и со вздохом ответил:

— Нет, я не был с ней знаком, но очень много о ней наслышан. Как она?

Этот вопрос заставил Айрин задуматься о нормальности китайца, и она осторожно ответила:

— Она уже давно умерла, лет 50 назад, если не больше.

— Ах, разве это давно, — грустно ответил китаец, а потом словно вспомнив что-то, вскинул голову и, лукаво посмотрев на Айрин, весело спросил:

— А кто вам сказал это?

— Как кто, это же понятно…, — начала было Айрин, а потом ей в голову пришла мысль, что ведь он в чем-то прав. Она воспринимала смерть прабабки как нечто само собой разумеющееся, но ведь она никогда никому не задавала конкретного вопроса « А умерла ли прабабушка?» Конечно, она и сейчас в этом не сомневалась, но вопрос интересный и какая-то логика в нем была. Китаец же, наблюдавший за сомнением, отразившимся на лице Айрин, казалось, был очень доволен и все так же лукаво подмигнул ей.

Айрин несколько привело в замешательство игривое настроение странного китайца, и она уже серьезно опасалась за его рассудок, потому замолчала, обдумывая как бы потактичней выйти из данной ситуации. Китаец тоже молчал и они какое-то время пили чай в тишине. Наконец, она поставила чашку на стол и сказала:

— Мне уже пора домой, но мы ведь так и не решили вопрос с кошельком.

— Эдмунд придет только завтра утром, а я так понимаю, что вы решили отдать его сами, потому я предлагаю вам остаться здесь на ночь, поверьте, вам будет тут очень удобно. К тому же что-то подсказывает мне, что дома вас никто не ждет.

— Да вы правы, дома меня никто не ждет, но я боюсь, что это будет неудобно Вам, — ответила Айрин. При других обстоятельствах ей и в голову не пришло бы обсуждать то, что она останется ночевать в совершенно незнакомом доме. Но сейчас она чувствовала необъяснимое желание остаться здесь еще немного, ведь все здесь было столь необычно, и вместе с тем по-домашнему уютно, ей было совсем не страшно, напротив — радостно и спокойно.

Видимо нерешительность девушки отразилась на ее лице, потому что китаец сказал:

— Ну что вы, Айрин, какие пустяки. Вы проделали такой нелегкий путь к нам. Поэтому не может быть и разговора о том, чтобы выставить вас за дверь ночью и проявить такое не гостеприимство. Вы окажете мне честь, оставшись.

В тот же момент, как по мановению волшебной палочки, отворилась дверь, и в комнату вошел все тот же улыбающийся мальчишка, который сказал:

— Комната для гостьи готова. Разрешите проводить Вас?

От ее нерешительности не осталось и следа, когда она в очередной раз столкнулась с таким взаимопониманием в этом доме. И опять ее посетила мысль, что они читают мысли друг друга. Айрин поднялась:

— Да вы правы, я очень устала и буду благодарна вам.

Китаец пожелал Айрин спокойных снов, и она направилась вслед за мальчишкой. Когда они вышли в холл, и она снова увидела эту прекрасную лестницу, то поняла, что еще никогда ничего так не хотела, как подняться по этой лестнице и ощутить под своими пальцами прохладу мрамора. Ей казалось, что именно по таким лестницам должны были подниматься и спускаться короли и прекрасные дамы, волоча по этим мощным ступеням шлейфы своих дорогих платьев.

О, да мальчик направлялся к лестнице! И когда Айрин на мгновение замешкалась, он нетерпеливо оглянулся. Айрин поспешила за ним.

Когда ее нога коснулась первой ступеньки, она мысленно унеслась в воображаемый мир рыцарей и чего-то прекрасного, далекого и неизвестного. Как приятно было ступать по этому величественному мрамору и ощущать себя частичкой чего-то мощного и древнего, не подвластного времени. Они поднялись наверх, и ее проводник поспешил вперед по длинному коридору, которому, казалось, не будет конца. Справа и слева везде было множество дверей, но все они были закрыты и не слышно было ни звука. Какой же большой этот дом, странно снаружи он не казался таким. Мальчик остановился и привычным жестом распахнул одну из дверей:

— Вот ваша комната, надеюсь, вам будет здесь удобно.

— Спасибо…- ответила Айрин, и поняла, что не знает имени мальчика.

— Как тебя зовут?

— Яго, — ответил он и как всегда улыбнулся. Даже если в душе Айрин до этого момента и были еще какие-то сомнения, то, глядя в это улыбающееся невинное лицо, все они мигом рассеялись. Айрин улыбнулась ему в ответ и зашла в комнату. За ее спиной тихо затворилась дверь, но она даже не обратила на это внимания.

Да этот дом был полон сюрпризов! Эта комната была мечта любой девушки! Розовые портьеры и такие же розовые шелковые обои резко подчеркивали великолепие огромной кровати, стоявшей на возвышении и полностью покрытой розовым бархатом. На ней грудой лежало множество разноцветных подушек. В небольшом белом камине горел огонь, и в комнате было очень тепло. По всей комнате стояли вазы с цветами, в основном с розами, но были и камелии и белые лилии, и они источали очень тонкий ненавязчивый аромат.

«Боже мой, о такой комнате я мечтала всю жизнь, даже этот черный сундук, словно из моих грез»- подумала Айрин. На кровати лежала ночная рубашка из тонкого шелка, именно такая как она любила. Айрин одела ее, с тоской думая о своей квартире, в которую ей предстояло завтра вернуться. Она выключила свет и с удовольствием забралась под одеяло. К ее удивлению, уже через несколько минут Айрин стала погружаться в сон, хотя и думала, что переживания сегодняшнего дня не дадут ей заснуть до утра. Да и вообще она всегда плохо засыпала в незнакомом месте, как бы уютно там не было.

В первый момент Айрин совсем не поняла, что изменилось. Но что-то явно мешало ей и не давало вытянуть ноги. Сквозь дымку уже начинавшего окутывать ее сна она поняла, что что-то тяжелое лежит поверх одеяла. Ледяная рука сдавила ей сердце. Секунду-другую она была вся во власти страха, который не давал ей пошелохнуться, а потом она пулей выскочила из-под одеяла и стрелой пересекла комнату. Ее рука сразу же нащупала выключатель, и она включила свет.

На кровати лежал огромный кот. Нет не просто большой, а действительно огромный, раза в два больше любого кота, которого она когда-либо видела. Он был рыжий и очень противный. Он так недовольно смотрел на перепуганную девушку, словно это она помешала ему спать. Он встал, потянулся, потом зевнул, словно специально демонстрируя свои огромные зубы. Он не был толстым, напротив тощий, как уличный зверь, проводящий время в драках и поисках пропитания. Потом он сел и хитро уставился на Айрин, не выказывая никакого страха, да и вообще никаких эмоций. Айрин думала о том, что она, конечно же, любит животных, но они должны знать свое место и кто хозяин, а этот по всей видимости все перепутал. Айрин медленно подошла к кровати не без некоторого опасения, и потянула одеяло с другой стороны от той, где сидел кот. Он не шелохнулся. Айрин потянула сильнее, а потом резко дернула. Кот подпрыгнул и вскочил на спинку кровати, а Айрин от неожиданности отскочила в сторону. Теперь он потягивался, сидя на спинке кровати и казалось, улыбался.

Ситуация была очень дурацкой и Айрин не представляла себе, как пойдет по этому длиннющему пустынному коридору в поисках хозяина этого наглого животного, а потом будет жаловаться на него, выставляя себя полной дурочкой. А потом придется признаться, что она его испугалась, что греха таить, боится до сих пор и не смогла с ним совладать. Нужно поговорить с ним, решила она, и осторожно присев на край кровати, позвала его:

— Эй ты, кот!

Он удивленно повернул голову на звук ее голоса и выжидающе уставился на Айрин.

Айрин собралась с мыслями и сказала:

— Ты очень нагл. Не знаю, может, я и заняла твою спальню, но сегодня здесь буду спать я. Причем одна, так что поищи себе другую кровать на сегодняшнюю ночь.

С этими словами она решительно пересекла комнату и распахнула дверь. Потом, немного подумав, добавила:

— Пожалуйста.

Все это время кот не спускал с нее глаз, презрительно щурясь. Потом, фыркнув, легко соскочил на пол и, гордо задрав хвост, подошел к двери. На секунду он задержался и посмотрел на Айрин большими желтыми глазами, а потом вышел. Не веря своей удаче, Айрин моментально захлопнула за ним дверь. На всякий случай она осмотрела комнату, заглянула под кровать и только после того как убедилась, что в комнате больше нет никаких незваных гостей, легла в постель. По стеклам убаюкивающее стучал дождь, дрова в камине трещали, и звуки эти были такими знакомыми и родными, ей стало так хорошо, что она тут же заснула.

III

Проснулась Айрин, когда уже ярко светило солнце и всю эту чудесную комнату заливал его теплый свет. Она села на подушках, и подумала, что сейчас по всем правилам ей должны подать завтрак и стала мечтать, что бы она сейчас съела.

Не успела она обо всем этом подумать, как в дверь постучали, и на пороге появилась веселая девушка лет семнадцати. Она поразительно была похоже на Яго и Айрин сразу подумала, что она его сестра.

— Доброе утро, будете завтракать? — в руках у нее был поднос, и до Айрин донесся аромат кофе. А она решила, что после вчерашнего дня уже ничему не будет удивляться. На подносе было все то, о чем она только что мечтала: ветчина, сыр и никакого хлеба, только горячие булочки и персиковый джем.

— А почему нет хлеба? — спросила Айрин, накинувшись на еду так, словно не ела целую вечность.

— Вы разве любите хлеб? — вопросом ответила девушка.

Айрин стало немного стыдно за свой вопрос, потому что хлеб она действительно не любила и никогда не ела. Гораздо вкусней положить большой кусок ветчины на такой же кусок сыра. Девушка и не ждала ответа, ее вопрос был скорее утверждением.

— Расскажите мне об этом доме, кто его хозяева, я слышала, что это какой-то институт, — попросила Айрин.

— Я думаю после завтрака, вам самой представится возможность со всем ознакомится и получить ответы на все вопросы, — тактично ответила она, и собиралась уже выйти из комнаты, когда Айрин снова окликнула ее:

— Скажите, а Яго — ваш брат? И как вас зовут?

Она улыбнулась:

— Меня Лана, а Яго мой сын. А теперь извините, мне нужно идти, сегодня в доме столько гостей.

Возле камина одежда Айрин полностью просохла, и, одевшись, она стояла возле большого трюмо и любовалась собой. В комнату постучали, и на пороге возник ее новый знакомый Лао-Цзы.

— Доброе утро, Айрин. Надеюсь, Вы хорошо спали?

— Не хотелось бы изображать из себя принцессу на горошине, поэтому отвечу, что спала я просто прекрасно. Но вчера вечером у меня был очень странный посетитель, — с улыбкой ответила Айрин, удивляясь своей радости при виде маленького китайца.

— Что Вы говорите? И кто же он? — казалось, китаец был действительно удивлен.

— Огромный котище, и только мои вежливые уговоры заставили его покинуть мою комнату.

— О! Удивительно! Хотя нет, мы знали, что не ошиблись в Вас, — со свойственной ему манерой, пробормотал китаец.

— О чем это Вы? Я начинаю уставать от всех этих загадок.

— Давайте я проведу вас вниз, Айрин и мы постараемся покончить со всеми загадками для Вас.

Айрин безропотно пошла вслед за ним по все тому же длинному коридору, но когда они подошли к лестнице, она вновь раскрыла рот от удивления. Весь, вчера пустынный холл, был заполнен людьми. Они сновали туда-сюда, разговаривали, слышался смех, шутки. Почти у вех были портфели, папки, книги, какие-то бумаги. Айрин вспомнила, что вчера китаец говорил о том, что это какой-то институт. Да сегодня это было похоже на правду. Кто-то заметил их и сказал:

— А вот и Лао-Цзы, — в голосе его Айрин услышала уважение.

Тут же все голоса стихли и все повернулись в их сторону, и Айрин показалось, что все эти люди едва заметно поклонились, а китаец ответил им тем же. Потом он сказал:

— Разрешите представить вам нашу новую ученицу Айрин Вельган. Надеюсь, вы все окажете ей помощь.

И опять Айрин заметила легкие поклоны, только в этот раз они были обращены к ней. Она попыталась скопировать их движения, и посчитала, что у нее вышло неплохо. Во всяком случае, уже через несколько секунд в зале опять поднялся шум, и все вернулись к тому, чем были заняты до их появления.

Китаец взял Айрин под руку и повел вниз по лестнице, не давая возможности задать кучу вопросов. Когда они спустились, в комнату вбежал молодой человек и крикнул:

— Дождь! Настоящая гроза! У Ронни получилось.

И все через открытую дверь побежали на улицу, а китаец, повернувшись к Айрин сказал:

— Мы тоже должны на это посмотреть, — и потянул ее на улицу. Она даже не успела возмутиться и подумать о том, что она опять насквозь промокнет. А когда увидела этих людей и этот дождь, так и позабыла об этом.

Все стояли на улице, они смеялись, подставляли дождю лица и открытые рты, хватая падающие капли, подставляли сложенные вместе ладони и набирали в них воду. На их лицах было такое счастье, такая радость, что, глядя на эти лица, по которым текли струи воды, Айрин захотелось разделить эту радость вместе со всеми, хотя она и не понимала, чем она вызвана, ведь только вчера закончился дождь. А молнии все продолжали сверкать, озаряя все вокруг каким-то сказочным светом, а раскаты грома с каждым разом становились все сильней, казалось, что небо вот-вот обрушиться или разверзнется земля. Тут послышались восхищенные возгласы, а потом они переросли в гул одобрения. На сцене появилась шаровая молния. Она ни у кого не вызывала страха, все смеялись и замирали, когда она подлетала к одному из участников этого представления. Для них это была просто веселая игра, и молния казалось, поддерживала настрой, сама получая удовольствие от производимого эффекта. Айрин забыла испугаться, когда молния подлетела к ней, но она замерла, как это делали другие, и молния через мгновение переместилась к другому участнику. Когда она облетела всех, она резко метнулась к водосточной трубе и, ударившись об нее, рассыпалась кучей искр и исчезла. Дождь начал стихать, и народ постепенно возвращался в холл института. С них текла вода, и они представляли собой жалкое зрелище, с промокшими книгами и бумагами, на которых потекли чернила. Но никто не выражал по этому поводу сожаления. Все они направлялись к открытой двери, которую Айрин вчера не видела, и исчезали там. Через несколько минут холл опустел, и в нем остались только Айрин и Лао-Цзы. А через мгновение к ним присоединился Эдмунд.

Но как он разительно отличался от того старика, которого Айрин вчера преследовала. Несомненно, это был он, но выглядел он лет на 30 моложе, чем ей показалось вчера. Его большая крепкая фигура была сильна и подвижна, и теперь ее не удивляло то, что он так внезапно скрылся. Движения его были быстрые, но плавные, казалось он не идет, а скользит по полу. Одет он был в длинную черную накидку, которая укрывала его с головы до пят. Но когда он шел, полы его накидки не развевались, а оставались неподвижными. И в этот момент Айрин поняла, что уже встречалась с ним.

IV

Однажды, было это несколько лет назад, у Айрин осталась ночевать подруга. Они уже собирались ложиться спать, наболтавшись вдоволь о своем, о девичьем, как в комнате раздался телефонный звонок. Звонила соседка подруги, которая жила с бабушкой. Ее бабушке стало плохо, и соседка настаивала, чтобы Лана вернулась домой, так как могла не застать бабушку в живых. Лана засобиралась домой, но Айрин не могла пустить ее одну ночью, поэтому пошла с ней. Бабушка Ланы жила в одном из старых районов города, с огромным количеством узеньких улочек, в паутине которых мог запутаться сам черт, не проживи он там достаточно долго. Пройти туда можно было разными путями, но самый короткий из них был через длинную полу развалившуюся лестницу в гору. Лестница эта была заброшена, и практически никто ей не пользовался. К тому же в полукилометре от нее была построена новая удобная и широкая, и все предпочитали ее своей старой предшественнице. Но подругам была всегда ближе старая, и они даже дали ей название.

Итак, они по привычке стали подниматься по этой старой лестнице. Но ночью это было гораздо сложней, они совершенно не видели куда ступать, а из-под ног то и дело сыпались камни. В общем, они каждую секунду рисковали сломать себе шею, но тут из-за туч выглянула полная луна и идти стало намного легче. Вдруг Лина остановилась и потянула Айрин за рукав куртки:

— Гляди, — сказала она шепотом.

Айрин посмотрела туда, куда показывала ей подруга и в самом начале лестницы увидела человека. Судя по фигуре, это был мужчина. Очень неприятно ночью на старой заброшенной лестнице, которой-то и днем никто не пользуется, увидеть за спиной мужчину.

— Просто пошли быстрей, — ответила Айрин, — мы прошли больше половины, а он еще в самом начале.

И девушки, ускорив шаг, продолжали свой подъем. Но когда через пару минут, Айрин повернулась посмотреть, где он, то чуть не заорала. Он так стремительно приближался к ним, что теперь их разделяло всего несколько метров. Услышав, что Айрин остановилась, Лина обернулась и увидела то же самое, что и ее подруга. Человек этот был одет в черный длинный плащ, лица его не было видно, потому что на голове его был капюшон, да и вообще они не видели ничего кроме этого черного силуэта, который не поднимался по ступенькам, а словно скользил по ним и полы его плаща оставались неподвижны. Лина схватила Айрин за руку и вполне спокойно сказала:

— Бежим, — ее спокойный голос вывел Айрин из оцепенения, и они побежали наверх, не разбирая дороги. Так страшно им не было еще никогда в жизни. Ощущение того что их преследует нечто, а Айрин была уверена, что это сама смерть, именно такой ее и рисуют, и если она догонит их, то завтра на дороге найдут двух глупых девушек, которые неосмотрительно полезли ночью в гору и переломали себе шеи. Во всяком случае, именно такие мысли проносились в голове Айрин, Лину же пугала просто сама неизвестность и кто знает, что страшней. Камни летели у них из-под ног, и казалось единственным спасением подняться наверх. Обычно путь наверх занимал минут двадцать, но в ту ночь они преодолели его меньше, чем за десять. Наконец они взбежали, все еще держась за руки. Здесь была освещенная улица, но они нырнули в единственную подворотню, потому что бежать все равно не было сил. Там они притаились, но ненадолго, потому что под окнами чьего-то мирного дома суеверные страхи немного рассеялись. Все ж таки они были современные девушки, и как всегда не обделенные любопытством. Оно взяло вверх над страхом, и они осторожно выглянули из подворотни, ожидая увидеть спину уходящего человека. Но улица была пустынна.

Девушки вышли на дорогу и тут, как всегда у них бывало в самые ответственные моменты, смешинка попала им в рот. Они так хохотали, что присели на корточки и не могли подняться. Когда первый приступ смеха начал немного стихать Лина обнаружила, что у нее безнадежно сломан каблук и это вызвало новые приступы смеха. Отсмеявшись, они вспомнили о бабушке и добрались до ее дома без всяких приключений, правда, вздрагивая от каждого шороха и оборачиваясь на каждом шагу.

С бабушкой оказалось все в порядке, не в порядке была соседка, которая здоровый сон старушки приняла за глубокий обморок.

Никто не верил подругам, когда они рассказывали о своем страшном приключении. Все смеялись и говорили, что это был обычный человек, запоздавший к ужину. Поэтому девушки договорились забыть эту историю и это практически произошло.

Но теперь воспоминания нахлынули с новой силой, и Айрин содрогнулась.

— Я вижу, вы вспомнили о том, что однажды мы с вами уже встречались, — проговорил человек в плаще, которого звали Эдмунд. – Поверьте, я не хотел вас напугать, — голос его был тихим и очень приятным, едва смягченная «р.» говорила об иностранном акценте.

Айрин продолжала молчать, не в силах вымолвить хоть слово.

— Пойдемте в сад, предложил китаец и направился к той двери, за которой недавно скрылись все ученики.

Айрин поспешила за ним, не желая оставаться наедине со странным Эдмундом. И когда она вошла в отворенную дверь, то поняла, что попала в сказку.

Как только она переступила порог, нога ее утонула в мягкой и густой траве, которая оказалась здесь вместо ожидаемого ковра. Трава была такой ярко-зеленой, что казалась нарисованной. Но в тот же миг она почувствовала запахи этой травы и поняла, что все это настоящее. Возможно более настоящее, чем все, что она видела ранее. Перед ней простирался чудесный сад, такой большой, что не хватало ни глаз, ни воображения, чтобы охватить его и не было видно ни заборов, ни оград. Повсюду росли какие-то удивительные цветы, поражающие яркостью своих красок, как и трава. Видела она и знакомые цветы, те что стояли в ее комнате, но все они были настолько красивы и совершенны, что нарисовать их могло только воображение ребенка. В воздухе порхали большие прекрасные бабочки, больше напоминающие экзотических птиц. Невдалеке, Айрин увидела небольшое идеально круглое озеро, по которому плавно скользили белоснежные лебеди. Не веря своим глазам, Айрин наклонилась и непроизвольно потрогала траву, чтобы убедиться в реальности происходящего. Трава оказалась мягкой и немного влажной, но в том, что она живая не возникало никаких сомнений. Айрин с восторгом в глазах повернулась на голос китайца, о котором уже успела позабыть:

— Я и не сомневался, что тебе понравится, давай пройдем в беседку. Айрин посмотрела направо и увидела чудесную беседку, увитую плющом. По дороге к беседке Айрин почувствовала, что ей жарко и поняла, что лето наконец наступило, во всяком случае в этом саду. Здесь видимо никто не знал, что там, за стенами, вообще-то ноябрь. Они вошли в беседку. В ней было прохладно, а на полу ковром лежали сухие листья. Китаец неодобрительно покачал головой и тут же подул легкий ветерок. Он поднял листья, на мгновение они взвились вверх, а потом вылетели наружу и разлетелись в разные стороны. Китаец сел на резную деревянную скамеечку и жестом пригласил Айрин присесть рядом, а потом сказал:

— Айрин, я очень рад, что ты попала сюда. Ты одна из немногих, которые не утратили себя, не утратили то, что было дано им мудрой природой и твоими предками. Ты просто немного позабыла, как пользоваться знаниями, а наш институт помогает таким, как ты, ищущим себя и свои потерянные, но так нужные им знания.

Когда-то люди знали своих предков, но предпочли забыть их. Они умели управлять погодой, а не просить кого-то выдуманного позаботиться об их урожаях, они знали, как заживлять раны, только мыслью и как разговаривать с животными, постигая и их мудрость тоже. Но их нежелание верить в себя, их страх перед трудностями, заставлял их забывать. Многие просто не хотят быть счастливыми и это очень грустно.

А многие не могут найти других удовольствий от жизни, кроме еды и сна. Наперекор природе тело их служит им для наслаждения, а дух им обременителен. Ведь он еще ждет чего-то и иногда бунтует против несправедливых распределений ролей.

Тех же, кто продолжал пользоваться своими знаниями, объявляли колдунами и сжигали на кострах. Это вызывало еще больший страх, и они отреклись от своих знаний. Но были и другие, чья вера прошла все испытания и благодаря им знания эти не утеряны в веках. Хочешь ли ты Айрин отправиться по реке знаний, созданной твоими предками? Но должен тебя предупредить: чем больше ты будешь узнавать, тем сильней ты будешь понимать, как мало ты знаешь.

Китаец замолчал и вопросительно взглянул на Айрин. Когда он говорил его голос, словно зачаровал Айрин, она буквально видела перед глазами все, о чем он говорил и она поняла его. Уже сейчас она стала вспоминать, хотя и не отдавала себе в этом отчета. Она постепенно приходила в себя и понимала, какой непростой выбор ей предстоит сделать: вернуться к своей тихой размеренной и веселой жизни, не отягченной ничем, ни знанием ни пониманием или окунуться с головой в знания, которые принесут, быть может, только горечь.

— О, да я хочу этого больше всего на свете, — ответила Айрин, и поняла, что теперь она первый раз в жизни точно знает, чего хочет.

Лао-Цзы с улыбкой пожал руку Айрин.

— Добро пожаловать. А теперь пойдем.

Они вышли из беседки, и пошли по мягкой траве вглубь сада. Они молчали, погруженные каждый в свои мысли и это не вызывало чувство неловкости, такое молчание возможно только у очень близких друг другу людей. Неожиданно они вышли на небольшую полянку, которая была окружена высокими стройными деревьями, а впереди бежала река. Такая широкая, что другого берега не было видно. Вода в ней была кристально чистая, но не это заставило Айрин замереть от удивления. Эта прозрачная вода была густого темно-розового цвета. Айрин подошла к воде, не решаясь ее потрогать. Этот цвет настолько расходился с представлением о том, какой должна быть вода, что девушка вообще сомневалась, что это вода.

— Это самая древняя и самая лучшая вода в мире, раздался за спиной голос китайца. Попробуй ее.

Айрин зачерпнула пригоршню на удивление теплой воды и сделала глоток. Да это была вода, но невероятно вкусная, словно в ней были собраны запахи самых любимых блюд и самых прекрасных воспоминаний и ощущений. Словом — невозможно описать вкуса этой воды, нужно только попробовать.

Айрин заметила на реке какую-то точку, что-то плыло по направлению к ним. Вскоре она сумела разглядеть, что это лодка, но когда она подплыла достаточно близко, она поняла, что это скорее большой Таз, а не лодка. Он был зеленый и очень красиво смотрелся на розовом фоне реки. Когда таз поравнялся с ними, на реке поднялась небольшая волна и вытолкнула таз на берег. В Тазу лежала соломенная шляпа с розовой лентой, подзорная труба и небольшое весло.

— Река приглашает тебя Айрин отправиться в плавание и нам пора прощаться торжественно произнес Лао-Цзы.

— И что мне придется плыть в этом Тазу? — испугалась Айрин.

— Поверь мне Айрин он не так уж и плох, мне доводилось видеть людей и в более плачевном состоянии, а некоторые плыли сами, отдаваясь воле течения, а у тебя неплохой старт. Это бесценный дар.

Его слова показались малоутешительными Айрин, но она решила, что препираться дальше будет просто неприлично. К тому же разве это не приключения, о которых она мечтала всю жизнь? Из-за спины китайца вдруг выскочил старый знакомый Айрин — рыжий кот. У него в зубах был узелок, и он нагло запрыгнул в таз и уселся там.

Лао-Цзы рассмеялся и Айрин, хотевшая было рассердиться, услышав этот заразительный смех, неволей присоединилась к нему.

— Айрин, по-моему, тебе оказана великая честь. Ты будешь не одна в своем путешествии. Как жаль, что у меня не было такого спутника, когда я впервые отправлялся в плавание.

Голос его стал серьезен:

— Запомни, что все доступно тебе, стоит только захотеть, и ты сможешь вернуться в любой момент. Постарайся всегда слушать голос внутри себя и прислушиваться к его советам. Ведь все, что тебе предстоит узнать, ты уже знаешь и будешь только вспоминать.

Он обнял Айрин на прощанье и усадил в таз. Там оказалось вполне удобно, он был будто сделан по заказу специально для Айрин. Она вспомнила о коте:

— Вы не знаете, как его зовут?

— Дай сама ему имя, думаю, он не обидится.

Новый друг Айрин — странный старичок-китаец — подошел и столкнул ее «корабль» в воду.

— Счастливого пути Айрин.

— До новой встречи, — ответила она и помахала рукой. Вода подхватила таз и понесла прочь от берега и от китайца, одиноко стоящего на этом берегу и машущего вслед рукой. Вскоре он исчез из виду.

V

Теперь Айрин могла обратить внимание на, то что ее окружает. Она была совершенно одна не считая кота, посреди огромной реки, берегов которой не было видно, потому что и тот на котором стоял китаец исчез минуту назад. Всюду, куда ни глянь, была только вода, да и та была незнакомого розового цвета. Солнце стало припекать и Айрин надела шляпу, не забыв мысленно поблагодарить предусмотрительную реку. Кот сидел неподвижно и не обращал на свою спутницу никакого внимания. Айрин попыталась погладить его, но он отстранился и фыркнул.

— Очень мило. Ты видимо не сопровождать меня решил, а захотел поплавать, а так как у тебя даже таза не было, ты бесцеремонно залез ко мне. Раз так я назову тебя …Оболтус.

Айрин не заметила радости в глазах кота, но ее это мало волновало. Ее таз приятно покачивался на волнах, а солнце продолжало припекать и Айрин стало клонить ко сну. Свернувшись калачиком на дне таза, она решила немного вздремнуть, потому что ничего интересного на горизонте не было. Она предупредила кота, чтобы разбудил ее если увидит что-то заслуживающее внимания и не особо рассчитывая на это, уснула.

Она не знала, сколько проспала, но когда проснулась, увидела, что солнце уже стоит не так высоко и решила, что сейчас возможно часа три, но как здесь шло время, было неизвестно. Проснувшись, она почувствовала, что голодна. Айрин посмотрела вокруг и увидела все ту же гладь воды и ничего больше вокруг. Кот тоже спал, свернувшись у ее ног. Она решила разбудить его, потому что окружающая тишина и одиночество были несколько непривычны для городской девушки. И в этот момент она почувствовала благодарность к коту, за то, что он решил составить ей компанию. Айрин погладила его и он, потянувшись, зевнул, а потом сел.

— Не возражаешь ли ты, если я посмотрю, что там у тебя в узелке? Возможно там еда. А я совсем не прочь подкрепиться.

Кот продолжал молчаливо щуриться, и ей показалось, что он не против. Айрин развязала его узелок и была приятно удивлена. Там действительно была еда. Два бутерброда с ветчиной, два с яйцом и рыбой, кусок сыра и два больших куска пирога с черникой.

— Какой же ты молодец, — воскликнула Айрин и обняла кота в порыве благодарности.

Он так возмущенно отстранился от ее ласки и так резко, что Айрин не ожидая такой реакции отпустила его и он не рассчитав плюхнулся в воду. С одной стороны, Айрин очень испугалась, потому что кот полностью исчез под водой, а таз продолжал медленно уплывать от него. Но с другой стороны она видела его в этой прозрачно воде достаточно отчетливо, как он там барахтается, а когда его голова показалась над водой Айрин чуть не задохнулась от смеха и сама чуть не вывалилась за борт. Он был такой мокрый и несчастный, что Айрин вовремя вспомнив о весле, схватила его и подгребла к коту. Потом без излишних церемоний она подняла его за холку и затащила в таз:

— Будешь знать, как вырываться, — все еще смеясь, сказала она ему, а тот недовольно отряхивался и брезгливо дергал лапками.

Затем они с удовольствием пообедали, хорошо, что воды была целая река, и умереть от жажды им не грозило.

Первая восторженность путешествием стала утихать, и, заметив, что солнце стало клониться к закату, Айрин начинала нервничать. Заходящее солнце окрасило небо в розовые и багровые цвета и это было настолько красиво, что Айрин, забыв обо всем на свете, наслаждалась зрелищем. Река и небо были практически одного цвета, они слились в одно целое, и уже было не ясно плывет она по реке или летит по небу. На какое-то время созерцание этого великолепия отвлекло ее от невеселых мыслей о ночевке посреди реки. Она даже вспомнила стихи, где автор выражал сожаление по поводу того, что у людей нет времени остановиться и насладиться окружающей красотой. Ну что ж у нее было полно времени для этого!

Айрин обратила внимание на то, что Оболтус, раньше неподвижно сидящий на одном месте, теперь встал и расхаживал от одного края таза к другому. Он походил на тигра, который хочет вырваться из клетки на волю. Айрин взяла подзорную трубу и стала вглядываться в опускающуюся темноту. Туда же куда смотрел и кот. Поначалу она не видела вообще ничего, но внезапно ее взгляд уловил какую-то вспышку. Айрин взяла весло и стала грести. Через некоторое время она поняла, что это пламя, костер и теперь она видела и землю. На удивление грести было очень легко, маленькое весло удобно лежало в руке, а река словно изменила свое направление и несла ее прямо к земле, на которой высоко в небо уходило пламя костра. Наконец они подплыли к берегу, и река осторожно вытолкнула их на сушу. Айрин с удовольствием выбралась из таза, а за ней и Оболтус выпрыгнул из таза и потянулся, разминаясь.

Айрин огляделась: они стояли на песчаном берегу. Невдалеке она увидела несколько тазов разных цветов и размеров. С одной стороны были горы, поросшие густым лесом, а впереди пылал костер. Оболтус очень уверенно пошел туда, где горел костер. Айрин возмутило то, что кот даже не обернулся на нее, словно понимая, что ей ничего не останется, как следовать за ним. Ей было не очень приятно осознавать, что ей верховодит кот, но Айрин понимала, что тот знает, что делает. Подойдя ближе, Айрин увидела вокруг костра множество людей. Все они были очень разными: разных возрастов, в разных одеждах, с разнообразными животными, сидевшими у их ног. Все эти люди стояли вокруг костра и пели, взявшись за руки. А один мальчик лет десяти играл на дудочке. Айрин никогда прежде не слышала этой красивой мелодичной песни, но тут слова сами возникли у нее в голове и она подошла к людям, а они, расцепив руки, взяли ее в свой круг. А Оболтус чинно уселся у ее ног, как и другие животные. Пока они пели, к ним присоединилось еще несколько человек, а самой последней была девочка, которой было от силы лет семь, зато сопровождал ее огромный черный дог, который когда уселся рядом с ней, был одного с ней роста. Песня закончилась и круг распался. Люди стали расходиться кто куда, в сопровождении своих животных, а Айрин стояла в нерешительности, не зная, что же ей делать дальше. Вдруг она почувствовала, что кто-то тянет ее за рукав и, обернувшись, от неожиданности отпрянула в сторону. Прямо напротив нее стоял тот самый черный дог, и Айрин сперва, даже не заметила его маленькую хозяйку.

— Привет, — сказала она, — меня зовут Ани, а это Цезарь. — Она погладила дога, — ты первый раз на реке, да?

— Да в первый. Меня зовут Айрин, а его Оболтус, — немного неуверенно ответила Айрин, потому что не была уверена в том, как на самом деле зовут этого кота. Но надо же его как-то называть?

— Пойдем, моя мама приготовила ужин.

И Айрин пошла за этой маленькой, но уверенной девочкой в сопровождении кота и собаки. Пока они шли, Ани рассказала Айрин, что ее мама и папа всегда живут на этом острове, и когда она, Ани, не отправляется путешествовать, она тоже живет здесь. Тот мальчик, что играл на дудочке у костра, ее брат, но он, уплыв однажды, вернулся через несколько дней с этой дудочкой и больше плавать не хочет. Это очень расстраивает маму Ани. Зато в своем деле он мастер, не без гордости добавила Ани. Она оказалась очень разговорчивой и занимала Айрин рассказами о своей семье всю дорогу. Айрин все это время усиленно пыталась смотреть по сторонам, но когда они отошли от костра, стало так темно, что ничего кроме белой дорожки под ногами и звезд в небе видно не было.

Наконец они подошли к небольшому только побеленному домику. Вокруг него была невысокая оградка, а в окнах горел свет. Дверь открылась и им на встречу вышла розовощекая женщина в белом переднике.

— Здравствуйте, — сказала она, — дайте-ка посмотреть кого это наша Ани привела на этот раз. — Я Хелен.

— А я Айрин, а это Оболтус, — во второй раз представлять кота было уже проще.

— Вы как раз вовремя, ужин уже готов. Проходите скорей, а наш Цезарь покажет вашему Оболтусу свою будку.

— Ой, я даже не знаю, он ведь такой большой, а у меня все-таки кот. Айрин всерьез забеспокоилась о своем спутнике, хоть он и был несколько высокомерен с ней, она все же привязалась к нему. И только благодаря ему, они попали на этот гостеприимный остров.

— Мама, Айрин первый раз на реке, — смеясь, сказала Ани.

Хелен тоже рассмеялась и Айрин почувствовала себя немного странно, будто она не знает прописных истин, хотя по большому счету видимо так оно и было.

— Не волнуйтесь, Айрин, когда вы доберетесь до соседнего острова, вы все поймете. Поверьте, ваш Оболтус будет только рад пообщаться.

И действительно, когда Айрин взглянула на своего кота, он уже медленно уходил в сопровождении Цезаря. При этом пес склонил голову к коту, и создавалось впечатление, что они действительно разговаривают.

Внутри домика все было точно как в обычных деревенских домиках, которые по правде говоря, Айрин, как городская девушка видела только в книжках и фильмах. Все было очень чисто и уютно, везде висели расписные дощечки и полотенца, а посередине стоял большой деревянный стол, накрытый красивой голубой скатертью. За столом сидел тот самый мальчик, который играл на дудочке. А вскоре в дом вошел очень большой мужчина. Он поцеловал сначала Ани, потом ее мать, а мальчика потрепал по голове.

— Меня зовут Алекс. Я очень рад, что у нас сегодня гости, будет что послушать, — сказал он громоподобным голосом.

— Мне придется вас разочаровать, я сегодня только первый день на реке и рассказывать мне нечего.

— Глупости. Всем есть, что рассказать, если подумать. К тому же самые интересные новости можно узнать только от новичков. Как там поживает Лао-Цзы?

Пока Айрин с Алексом разговаривали, Хелен накрыла на стол и пригласила всех ужинать. Все с удовольствием набросились на еду: на столе была прекрасная запеченная рыба, всевозможные салаты и паштеты, и все это было так вкусно, что у Айрин возникло желание остаться навсегда в этом гостеприимном доме, и каждый день пробовать эту пищу. Казалось, чего еще можно хотеть от жизни, когда можно так вкусно поесть. Алекс, словно читая мысли Айрин, сказал:

— Айрин, вы можете остаться здесь, у нас, так долго, как только пожелаете. Мы будем очень рады. А Хелен постарается кормить вас так же вкусно, как и сегодня.

Это предложение казалось очень заманчивым, и Айрин стала подумывать о том, что если она останется тут на денек-другой, ничего ведь плохого не произойдет? А Алекс продолжал:

— Я ведь так и оказался здесь. Много лет назад я отправился плавать, но однажды попробовав стряпни Хелен, так и остался с ней навсегда и нисколько не жалею об этом. Вот пришлось сделать ей предложение, — шутливо закончил он.

Что-то не понравилось Айрин в его словах. Что именно? Возможно, нотка грусти или неудовлетворенности, и только ее природная интуиция помогла ей услышать ее.

— И Вы так и не попали на соседний остров? — спросила она.

— Нет, а зачем? Там, где я не побывал, уже несколько раз побывала Ани, она путешествует за всю нашу семью. Правда я иногда боюсь, что она не захочет возвращаться. Но она достаточно мудра, чтобы понимать, что ее семья ей ближе всех. Я рад, что мой сын Ник, такой же домосед, как и я.

Странно, подумала Айрин, как он может радоваться тому, что его сын не хочет увидеть что-то новое? Что его сын такой же, как он? В этот момент она поняла, что никакая вкусная еда не заставит ее отказаться от новых знаний и впечатлений.

— Думаю, что откажусь от вашего предложения, — по возможности тактично ответила Айрин.

— Посмотрим, что вы скажете после завтрака, — недовольно ответил он. Этому человеку было неприятно, что кто-то думает не так, как он. «А ведь он не один такой», — подумала Айрин.

Хелен молчала и только улыбалась, слушая, а возможно и не слушая, а чему-то намного более приятному, своему. Она подала чай и большущий пирог с вишнями. Видно было, что ей доставляет удовольствие кормить семью, гостей и больше ей ничего и не надо. На ее лице было удовлетворение и умиротворенность. По-видимому, она была счастлива. Потому что здесь и сейчас Хелен была собой, ей не надо было притворяться, поддерживать беседу, что называется «на должном уровне», или следовать какому-то этикету. Она жила свою жизнь, которая совпадала с ее стремлениями и поэтому была счастлива. Можно только позавидовать ей. Она являла собой редкий пример, когда возможности совпадали с желаниями. Когда Хелен убрала со стола, Ани сказала:

— Поиграй нам на своей дудочке, Ник. — А потом, обращаясь к Айрин, — Дудочка Ника не простая. Она вызывает чувства у людей, которые они хотели бы испытать…, но это не только заслуга дудочки, мало кто умеет играть на ней правильно.

— Но тогда все люди будут испытывать чувство любви или полного счастья, — ответила Айрин, — удивительно, как это за Ником не ходят толпы.

— Это далеко не так.

— Мне нужно проверить животных, — неожиданно резко сказал отец семейства и вышел за дверь.

— Сыграй нам Ник, — попросила Айрин, хотя и с большим волнением.

— Нет, Айрин, сегодня я не буду играть для вас. Однажды, услышав ее, я понял, что не хочу ничего сильней, чем научиться играть на ней. Я добился этого, но на этом мое странствие закончилось. Будьте осторожны в своих желаниях, как гласит старая мудрость, они могут исполниться. Я сыграю вам на обратном пути, если захотите.

Он пожелал всем спокойной ночи и отправился спать. А вскоре вслед за ним и Ани с Айрин.

На утро их ждал ароматный завтрак, но Айрин не стала есть.

— Извините, Хелен, ваша еда просто превосходна, но я думаю мне пора отправляться, — в этот момент из-за двери показалась голова Оболтуса, которому Айрин была несказанно рада.

— Я соберу вам еды в дорогу, ведь неизвестно, когда вам предстоит поесть в следующий раз.

Айрин сердечно распрощалась с Хелен и Ником, а вот Алекс так и не появился. Ани пошла проводить Айрин до берега. Как и по дороге домой их сопровождал Цезарь, а Оболтус шел вместе с ним, как закадычный друг. На берегу, недалеко от таза Айрин стояла большая красивая лодка с парусом. На дне лодки, Айрин заметила плюшевого медвежонка:

— Ани, скажи честно, чья это лодка, — полушутливо спросила Айрин.

— Ты права, Айрин, это моя лодка. В ней есть как раз место для меня и Цезаря, видишь какой он большой.

— А еще и для медвежонка, — улыбнулась Айрин. Она представила себе эту маленькую белокурую девочку, бесстрашно плывущую навстречу всему новому с большой собакой и плюшевым медвежонком. Айрин подумала, что даже ради этого стоило попасть сюда, ведь эта маленькая Ани может так многому научить, оставаясь ребенком.

— До свидания, Айрин, — сказала Ани, — я уверена, что мы обязательно увидимся.

Айрин села в свой таз, и Оболтус запрыгнул вслед за ней, а Ани легко столкнула их в реку.

— До свидания, Ани, я счастлива, что узнала тебя.

Ани стояла на берегу и махала им, пока не скрылась из виду.

Когда Айрин посчитала, что они отплыли от острова на достаточное расстояние, она сказала Оболтусу:

— А теперь не мешало бы подкрепиться.

Она развязала узелок, собранный Хелен и приступила к еде. Оболтус совершенно не выказывал чувства голода, из чего Айрин сделала вывод, что он поел еще на берегу.

— Хм, обычная еда, — сказала Айрин, доев все до последней крошки. А их импровизированная лодка несла их все дальше и дальше.

VI

Айрин болтала без умолку, делясь с Оболтусом своими впечатлениями: — Как жаль, что ты, кот, не успел познакомиться поближе с Ани, она такая удивительная. Хотя, не сомневаюсь, ты провел ночь за интереснейшей беседой с Цезарем, он выглядит таким благородным и умным, хотя конечно у Ани и не могло быть другой собаки. Не просто собаки, я понимаю, а вечного спутника. Наверняка не известно, чья заслуга в том, что у них такая большая лодка. Если бы ты, Оболтус, был бы поумней, нам не пришлось бы ютиться в этом симпатичном тазике. Ну ладно, что ты надулся, это же шутка. Сейчас Айрин получала истинное удовольствие от путешествия. Первые страхи неизвестности прошли, и она с радостью ожидала новых незабываемых впечатлений, а то, что они будут незабываемыми она нисколько не сомневалась. Ведь все, что она увидела за последние дни, уже оставило отпечаток в ее душе.

Айрин была отдохнувшей и полной сил, а дружелюбная река была очень нежной, она несла их так легко, практически не качая и, тем не менее, ветерок, который обдувал их, говорил о немалой скорости. В некоторых местах река меняла свой цвет, становясь из темно-розовой багровой или наоборот, совсем светлой, почти белой. В воде были видны косяки самых разнообразных рыб, от очень больших до самых маленьких. Как чудесно было наблюдать их игры под водой, они жили своей неизвестной людям жизнью. Некоторые из них увязывались за тазом и плыли долго, сопровождая их. Айрин стряхнула крошки от завтрака в воду, и тут же маленькие рыбешки жадно налетели на них. Время от времени проплывали большие одинокие рыбы. А один раз появился скат, его движения были такими величественными и вместе с тем, он так быстро летел под водой, размахивая своими «крыльями», что Айрин почти не успела его рассмотреть. Она успела только подумать о том, что этот скат, видимо, не знает законов природы о том, что скаты живут только в соленой воде. Птиц не было видно ни одной, это говорило о том, что путешественники отплыли далеко от берега, но Айрин все равно периодически смотрела в подзорную трубу, потому что не хотела пропустить ни одного пусть даже самого маленького островка. К тому же она хотела в этот раз увидеть его сама, чтобы Оболтус не думал, что только он такой внимательный. Ближе к вечеру справа от них показался небольшой островок и Айрин радостно воскликнула:

— Смотри, Оболтус, наконец-то остров.

Ей показалось, что кот как-то презрительно поморщился, но она не обратила внимания на него, в предвкушении того, что вот сейчас река понесет их к его берегу. Но оказалось, что у реки свои планы на их счет. Она и не думала повернуть. Айрин не на шутку разволновалась. Она взяла весло и стала грести против течения. Некоторое время они оставались на месте, а потом в какой-то миг река словно остановилась. Не было вообще никакого движения. Она словно безмолвно говорила: «Смотри это твой выбор и только тебе решать плыть или не плыть». Айрин хмыкнула, задумалась на мгновение и поплыла к берегу. Оказалось, что остров совсем близко, он словно сам плыл к ним и уже через несколько минут таз плавно причалил к берегу. Айрин, а за ней следом, весьма неохотно и Оболтус, вышла и огляделась. Ее сразу поразил какой-то вязкий сладковатый запах. Через мгновение она поняла, откуда он исходил. Повсюду вокруг, насколько хватало глаз, простирались болота. Кое-где на них виднелись островки растительности, образуя красивую панораму. Но Айрин знала, что эта красота обманчива: стоит наступить на такую зеленую кочку и она утонет. Было что-то нереальное в этой картине, все это место было словно нарисованным. Ниоткуда не доносилось никаких звуков. Полная тишина и спокойствие окружали их. Приглядевшись внимательно, Айрин увидела небольшую тропинку, ведущую вглубь острова. А подойдя поближе, она обнаружила, что тропинка выложена камнем, наподобие мостовой в городе и поняла, что это дело рук человека. Приунывшая было Айрин, при виде этой пустоты, тут же воспряла духом и решительно зашагала по дорожке, пытаясь на ходу хоть как-то подбодрить Оболтуса, который всем своим видом выражал недовольство. Он все время отставал, еле передвигая лапы, опустил хвост и понурил голову. В конце концов, Айрин надоело нянчиться с котом и, понимая, что он не даст взять себя на руки, она пошла вперед, крикнув ему:

— Догоняй, Оболтус.

В скором времени впереди показалось строение, а подойдя поближе Айрин увидела, что это небольшой деревянный домик. На пороге домика показалась фигура и, всплеснув руками, скрылась за дверью. А через мгновение из него вышли уже трое и поспешили на встречу Айрин. Айрин разглядела мужчину, женщину и мальчика лет десяти. Мальчик не выдержав, побежал на встречу Айрин и радостно приветствовал ее:

— Привет, вы приплыли по реке?

— Несомненно, — улыбнулась она в ответ. К ним подошли родители мальчика:

— Здравствуйте, мы очень рады, — сказала женщина, — К нам так редко заезжают гости, что мы уже засомневались, что где-то еще существует жизнь, кроме нашей.

— Поверьте, она существует.

— Меня зовут Тина, это мой муж Один и сын Лад.

— Очень рад, — в тон жене сказал Один.

— А я Айрин, а это мой друг Оболтус, — кот как раз подошел к ним.

— Очень рады, очень рады, — в этот раз все хором сказали они, и Айрин поразилась такой семейной идиллии.

— Ну что ж пойдемте в дом, — взяла инициативу в свои руки Тина.

Дом был совсем небольшой, обнесенный кое-где подгнившей изгородью. Весь вид его был неказистый, и он разительно отличался от аккуратного белого домика Хелен и Алекса. Внутри же контраст был вообще огромен. Сразу же в прихожей, несмотря на то, что на дворе стояло лето, были свалены грудой зимние пальто и шапки, а из-под них торчали носки грязных сапог. Груды каких-то старых пожелтевших от времени газет заполоняли пространство и собирали пыль. Какие-то сумки, поломанные зонтики и еще целая куча, по мнению Айрин — хлама, лежала здесь. Создавалось впечатление, что они зашли в сарай. Гостиная была бы большой комнатой, если бы в ней не было столько мебели, которой к тому же явно не пользовались, о чем говорила нетронутая пыль на ней. Это была комната желто-серых тонов, довольно унылая и совсем не ухоженная.

Айрин села на диван, напротив нее в кресле расположилась Тина, сын ее весьма неуверенно примостился рядом с Айрин, а муж сел в дальнем конце комнаты на жесткий стул.

— Ну вот, — сказала Тина, и в комнате повисла тишина. Айрин почувствовала себя неловко в сложившейся ситуации. Но, решила она, они наверняка хотят что-то узнать о ней и о реке и поэтому сказала:

— Я, в общем-то, плыву недавно, всего несколько дней в пути и была только на одном острове…

— А мы тоже собираемся в путь, — перебила ее Тина. — Хотим поплыть по реке и посмотреть мир. Вот хотим, чтобы сын посмотрел, а не просидел с нами всю жизнь на болотах.

«Теперь понятно, почему у них такая разруха»- подумала Айрин, — » ведь они собираются покинуть это место».

— Правда? — спросила девушка. — А когда вы планируете отплывать?

— Да вот на днях, только закончим кое-какие дела в доме. В разговор вступил отец семейства:

— Да вот вчера я полез на чердак, а там у нас стоят большие синие сундуки, ну они еще от отца Тины остались. Он был неплохой человек, я его знал немного. Когда-то я ведь тоже приплыл сюда с соседнего острова, у меня даже осталась та небольшая посудина на которой я сюда добирался, но в борту появилась небольшая дырка и я причалил сюда, а моя посудина так и осталась у берега. Там я встретил отца Тины, и он проводил меня сюда. Человек он был не плохой, только у него вечно все ломалось, не хозяйственный был человек, ну я ему помогал, как мог. Вот так вот.

Один замолчал на мгновение, задумался, а потом воскликнул:

— Так вот, сундуки. Полез я на чердак, как я уже говорил или не говорил? Там у нас стоят сундуки. Синие. А за сундуками теми чемоданы. Тина просила меня эти чемоданы достать, ведь мы готовимся к путешествию. По моему мнению, чемоданы эти слишком большие для плавания. Они конечно не новые, но добротные. Давным-давно они там стоят… Тина, а откуда они, кстати? — все посмотрели на Тину, но она ушла глубоко в себя и на вопрос не отреагировала. Ничуть не смущенный, отец семейства продолжал. А Айрин подумала, что уже потеряла нить его повествования, но она все же постаралась вслушиваться и внимательно качать головой, ну просто из вежливости. Ведь ясно было, что Один просто соскучился по общению.

— Так вот, отодвинул я сундук, взял один из чемоданов, и нога моя провалилась в дырку в полу. Половица треснула, представляете? Дом- то старый, а времени всем заниматься нет, ведь надо еще семью кормить. Ну ничего, скоро мы уедем отсюда, ведь делать-то что-то надо, не сидеть же на месте всю жизнь. Правильно?

Он не ждал ответа, а продолжал рассказ, углубившись в детали того, как он будет заделывать дырку в полу, где возьмет доски и т.д. Айрин уже давно не пыталась вникнуть во все это, поняв вовремя, что ничего у нее из этого не выйдет. Она только с завистью смотрела на Оболтуса, который свернулся в клубок и спал. Ему можно было не быть вежливым и делать вид, что ему интересно, или что он понимает хоть что-то из этого монолога.

Внезапно Тина встала и прервала мужа:

— Пойду разогревать ужин. Айрин вы будете с нами ужинать, — любезно поинтересовалась она, но Айрин стало как-то не по себе, словно это было не предложение, а просто вопрос из вежливости.

— С большим удовольствием, — ответила она, так как ей надо было думать еще и об Оболтусе.

Тина вышла, а Один только поймав взгляд Айрин, вновь «завладел ее вниманием». Айрин осторожно перевела взгляд на мальчика. Тот что-то рисовал на обрывке листка, огрызком замусоленного карандаша. Он поднял голову и, увидев, что Айрин смотрит на него, подмигнул ей. Она улыбнулась в ответ. В комнату вошла Тина:

— Пойдемте ужинать, — сказала она и Айрин с мальчиком поднялись. Когда мать отвернулась и вышла из комнаты, мальчик смущенно протянул Айрин листок с рисунком. С картинки на Айрин глядело ее собственное лицо. Она была так искусно изображена, словно это была фотография, сделанная профессиональным фотографом.

— Вот это да! — восхитилась она.

В этот момент в комнату заглянул Один.

— Да у вашего сына талант!

— А опять эти его картинки, — махнул рукой Один, — кому это надо? Работать надо, а он бумагу переводит. Лучше пойдемте есть. А этим сыт не будешь. — И он пошел вслед за женой, даже не взглянув на рисунок.

Мальчик весь сжался от его слов и молча побрел на кухню.

Ужин прошел довольно-таки уныло. Тина периодически что-то спрашивала у Айрин, но не успевала та на них отвечать как в разговор вступал Один и монотонно бубнил о развалившемся сарае или о том, что надо починить забор, да и сети для рыбной ловли порвались… и т. д., и т. д. без остановки.

— Вот завтра все доделаем и поплывем, — говорили они дружно и здесь все мнения сходились.

— Мы можем поплыть вместе. Все ж таки веселее, — предложила Айрин. Ее предложение с энтузиазмом поддержала вся семья, и даже молчаливый мальчик воскликнул:

— Это было бы здорово!

На том и порешили и молчаливые отправились спать. Комнату Айрин выделили наверху. Это была безликая и пыльная комнатушка, как и все в этом доме, но Айрин не стала зацикливаться на этом — ведь завтра они уедут отсюда. Оболтус примостился на стуле.

— Спокойной ночи, Оболтус, — сказала Айрин и почти сразу заснула. Она не видела, как кот соскочил со стула и вышел из комнаты. Не узнала она, что и всю ночь провел он на улице, не желая спать в этом доме.

Весь следующий день в доме кипела работа. Один очень энергично развалил старый покосившийся забор и стал сколачивать новый. Здесь работа его застопорилась, потому что делал он все это в первый раз. Он постоянно гонял сына то за молотком, то за гвоздями и в конце концов к обеду смастерил что-то отдаленно напоминающее изгородь. Айрин, выглянув из окна своей комнаты и глядя на это решила, что предыдущий забор был куда лучше.

Она решила немного прибраться в комнате, и начала было протирать пыль, как в комнату заглянула Тина:

— Что ты делаешь, Айрин?- изумилась она.

— Решила немного прибрать.

— Да зачем же, скажи на милость? Мы ведь все равно уплываем. Брось это. Пойдем лучше со мной. Надо собрать еды в дорогу.

После еды Один решил заколотить досками двери и окна сарая, а сыну велел заделывать дыры в рыболовных снастях. Какое-то время Айрин и Тина, собиравшие узелки с едой слышали стук молотка, но потом он резко прекратился и они услышали ругань:

— Чертов дом, да что же это такое? — кричал Один.

Выскочив на крыльцо Тина спросила мужа в чем дело. Айрин, наблюдавшая эту картину из окна, прыснула со смеху. Один отрывал доски с заколоченной двери сарая:

— Там же лодка. Почему мне никто не сказал?

— Вот всегда у тебя так, — возмутилась Тина и потом они очень долго обсуждали это происшествие.

К вечеру с делами так и не было покончено, а за ужином все обсуждали проделанную работу и единогласно, без возражений решили, что завтра они точно отправляются.

Айрин безрадостно вернулась в свою пыльную комнату и поделилась с Оболтусом:

— Если честно мне совершенно не ясно, зачем мы делаем всю эту работу? Ведь они все равно покидают это место. — Оболтус с пониманием посмотрел на Айрин, а она продолжала:

— Они все равно не любят этот дом, так зачем же? Более того они, по- моему, просто ненавидят его и свою жизнь в нем. Я ничегошеньки не понимаю, Оболтус. Кто за кого цепляется, они за него или он не отпускает их?

С этими невеселыми мыслями она и уснула.

Так прошла неделя.

Однажды утром, проснувшись Айрин выглянув в окно, втянула в себя сладкий вязкий запах болот, к которому уже успела привыкнуть. Она поймала себя на том, что ей стал нравиться этот запах, и она вспомнила слова Тины:

— И в однообразии есть своя прелесть.

Айрин окинула взглядом свою комнату: все тот же слой пыли, ее грязная одежда на полу. За день она так уставала, что ей было не до этого. Оболтус, раньше просыпавшийся с первыми лучами солнца, все еще спал, хотя было уже часов десять. Шерсть его потускнела, он стал ленивым котом, и все дни напролет лежал на крыше.

— Хватит, — решила Айрин, — прелесть однообразия не для меня. Вставай Оболтус, сегодня мы покинем это место. — Оболтус приоткрыл один глаз и недоверчиво посмотрел на девушку. Сколько раз уже он слышал это? Достаточно, чтобы перестать обращать внимание.

— Да, да сегодня. Вот только постираю одежду…- Айрин оборвала себя на полуслове. — Нет, ничего не буду делать, мы прямо сейчас пойдем к нашему тазу и уплывем.

Когда она вспомнила о тазе, сердце ее болезненно сжалось. Ведь с того самого дня, что она провела здесь у нее так и не хватило времени сходить на берег реки. А вдруг его уже нет там? Вдруг река забрала то, что так щедро дала и что так безрассудно Айрин бросила?

— Пойдем, пойдем скорее, — и Айрин выбежала из комнаты.

В доме уже во всю кипела работа. Тина затеяла стирку, на дворе Один чинил силки для птиц, а их сын полол сорняки в огороде. Айрин не обращая внимания, на них быстро вышла из дома. Тина крикнула ей вслед:

— Давай свои вещи, их надо постирать перед отъездом.

— Я уплываю сегодня, — крикнула на ходу Айрин.

Только проходя мимо мальчика, она задержалась и сказала ему:

— Поплыли со мной, прямо сейчас. Как-нибудь поместимся. У тебя будет полно времени, чтобы рисовать.

Она немного помолчала, ожидая ответа, но так и не получив, продолжила:

— Вчера я ходила в погреб и знаешь, что я там увидела?

По глазам мальчугана Айрин увидела, что он знает, но все равно сказала:

— Груды узелков с пищей. Ими завалено все. Они собирались в течении многих-многих лет. Ты понимаешь?

— А вчера Тина призналась мне, что ни разу, ты слышишь, ни разу она не была на берегу реки. У нее не было времени.

Айрин уже почти кричала, потому что, только произнеся это вслух, она сама это осознала до конца. Сейчас она говорила это не ему, а скорее себе, не понимая, как же раньше не замечала этого. Он кивнул.

— Когда ты был последний раз на берегу? Он молчал.

— Вы имеете все это прямо под носом и не хотите этим пользоваться, — огорченно закончила Айрин.

— Поплыли, — еще раз сказала она, протягивая мальчику руку.

— Мне надо попрощаться с родителями, — в его глазах сверкнула решимость. — Пойдем со мной.

— Нет, я не пойду. Я боюсь, что меня затянет эта трясина, имя которой — Рутина. Я подожду тебя здесь. Иди.

— Я сейчас, я мигом. — И он заспешил к дому.

Айрин села на траву и ждала. Через некоторое время, мальчик появился и гордо сказал:

— Меня отпустили с тобой, говорят, что нагонят нас скоро. Мне надо только кое-что доделать, но я быстро.

И он побежал к дому.

Айрин с грустью посмотрела ему вслед:

— Что ж тут я бессильна. Ты не вылечишь мир и в этом все дело…

Она поднялась и бодро зашагала по тропинке, приведшей ее сюда, в этот дом на болотах.

Когда она увидела реку, сердце ее радостно застучало в груди. А вот и ее таз. Он стоял грязный, одинокий и заброшенный. Что-то коснулось ноги Айрин и, посмотрев вниз она увидела своего верного Оболтуса:

— Пойдем, кот. Сейчас я только помою таз и поплывем.

Оболтус жалобно мяукнул, а Айрин, впервые за эту неделю рассмеялась:

— Я пошутила, плывем прямо сейчас. Мы победили, мы выбрались из этой трясины. Вперед!

(Конец ознакомительного фрагмента)

  • Google Books Link

Добавить комментарий